В Харькове погиб 96-летний Борис Романченко — сумевший выжить при немецких фашистах, но не сумевший при русских фашистах
21 марта стало известно о гибели жителя Харькова, 96-летнего Бориса Романченко, узника нескольких нацистских концлагерей.
18 марта в его квартиру попал снаряд. Романченко жил в Северной Салтовке — районе, который с первых дней войны подвергается обстрелам со стороны российских военных.
Борис Романченко родился 20 января 1926 года в селе Бондари под Сумами. Он жил там с родителями и двумя сестрами, писала немецкая газета Thüringische Landeszeitung (TLZ) в 2012 году в своем материале о нем. Во Вторую мировую войну село было оккупировано немцами, и в 1942-м 16-летний Романченко был вывезен в Германию для использования в качестве рабочей силы.
«Составили списки всех мужчин от 16 до 60 и постепенно вывозили в Германию — просто чтобы не было притока в партизанские отряды», — рассказывал он в 2014 году харьковскому телеканалу «Объектив».
Романченко привезли в Дортмунд и отправили работать в шахту. Через несколько дней там произошла авария и один человек погиб; Романченко и несколько других заключенных попытались сбежать, но неудачно. В январе 1943-го его отправили в концлагерь Бухенвальд. «Бухенвальд на горе, там такие вьюги, зимой очень холодно и сыро. А какая у нас одежда была?» — говорил он в другом интервью «Объективу».
В Бухенвальде он сперва работал в каменоломне, но затем, выдав себя за 22-летнего, смог отправиться в Пенемюнде, где шла работа над созданием баллистической ракеты «Фау-2». Там Романченко несколько месяцев проработал слесарем. Затем его команду перевезли в концлагерь Дора-Миттельбау, где несколько месяцев он жил и работал в подземных тоннелях. В марте 1945-го его отправили в концлагерь Берген-Бельзен. Вот как он вспоминал дорогу туда и прибытие (цитата из видео Мемориального центра Холокоста Бабий Яр):
«Это у нас четырехосные большие грузовые вагоны, а у них не было таких больших, а [были] двухосные. И сто человек стояли один к одному. И начали нас везти. Правда, дали нам по какой-то, я не помню, консерве и по половинке хлеба. Ну, мы же сразу ее и съели. И повезли нас. И везли. Уже же всё — это был уже 45-й год и Германия почти вся разбита. Кто умер, так уже его не это, а просто мы даже садились на [них]. И так везли семь дней. Я не помню, воду давали уже или [нет], но есть ничего [не давали], и семь дней везли. И привезли в Берген-Бельзен. В самом лагере, в Берген-Бельзен, уже было забито со всей Германии туда свозили. После семи дней голода уже не было никакой силы. Я, еще хватило сил, залез на вторую [ярус кровати], думаю: „Всё, все равно отсюда уже не выйдешь“. Потому что привезли специально уничтожить. Я так лежу, лежу, а парень снизу шнырнул — и принес две брюквы».
К моменту прибытия в Берген-Бельзен Романченко весил 39 килограммов. В апреле лагерь был освобожден. Согласно статье в TLZ, он проработал три месяца в советской военной администрации, а затем поступил на службу в советскую армию и остался в Восточной Германии до 1950 года. В интервью для этой статьи Борис Романченко вспомнил, как увидел в берлинском поезде человека, который был мастером на производстве в Дора-Миттельбау. Когда Романченко спросил у него, работал ли он там, мужчина побледнел, но признался. Романченко поблагодарил его: по его воспоминаниям, этот человек тайком оставлял заключенным хлеб или сигареты.
Вернувшись в Украинскую ССР в возрасте 24 лет, Романченко получил образование горного инженера — по собственным словам, он хотел стать врачом, но посчитал, что в его возрасте получать медицинское образование было поздно. Позже, согласно публикации в TLZ, он работал в производстве сельскохозяйственной техники. На пенсию он вышел в 1997 году, когда ему был 71 год. Из разных публикаций следует, что он был вдовцом; у него остались сын и внучка. Внучка Романченко Юлия после его гибели рассказала журналистам, что дедушка «всегда поддерживал ее», научил ее читать и писать.
Борис Романченко, как рассказали в фонде «Мемориалы Бухенвальда и Миттельбау-Дора», был вице-президентом от Украины Международного комитета бывших узников Бухенвальд-Дора. Он много раз ездил в Бухенвальд; в сюжете «Объектива» 2010 года, который был приурочен к очередной поездке, были такие слова: «Борис Тимофеевич объясняет: находиться там сложно, но это практически единственная возможность встретиться с теми, с кем тогда пережил страшное время, и которых с каждым годом становится все меньше».
На мероприятии в 2015 году, согласно некрологу на сайте фонда «Мемориалы Бухенвальда и Миттельбау-Дора», Борис Романченко прочитал бухенвальдскую клятву, в которой есть слова «Уничтожение нацизма и его корней является нашим лозунгом. Построение нового мира свободы, мира без войны является нашей целью». В 2018-м мэрия Харькова сообщала об очередной поездке туда Бориса Романченко — в компании с еще двумя узниками.
«[Дедушка] многое рассказывал, много историй. Есть его рукопись, правда, не знаю, сохранилась она у отца или нет. Книгу дедушка издавать не планировал, просто хотел, чтобы после него осталась какая-нибудь память», — цитирует Юлию Романченко издание «Суспiльне».
Самые недавние сообщения про Бориса Романченко можно найти на сайте фонда Maximilian-Kolbe-Werk, который помогает узникам концлагерей. Там говорилось, что 95-летний мужчина живет один в однокомнатной квартире на восьмом этаже, страдает от сильной боли в ногах и нуждается в помощи — в деньгах на лекарства и медсестру.
По словам его внучки Юлии, в своей квартире в районе Северная Салтовка Борис Романченко прожил более 30 лет. «Я предлагала ему уехать, но он отказывался. Он плохо ходит, плохо слышит, не согласился ехать», — рассказала она. После попадания снаряда в квартире «сгорело полностью все» — по словам Юлии Романченко, там «остались только кости на сетке кровати, как он и лежал».
Власти Харькова пообещали помочь семье Бориса Романченко с вывозом его останков из квартиры и с похоронами.
