Вторая мировая война.

Я вроде уже говорил.

Но этот факт стараются не вспоминать.
Несмотря на то что, Финляндия официально заявила о своем нейтралитете.
Подписала 23-24 июня все документы со сторонами.
И с СССР тоже.
Тем не менее 25 ИЮНЯ!!!!!!

Самолеты (сотни самолетов) Красной Армии, рано утром напали на мирные финские города!!

После чего Финляндия вступила в войну против СССР.

 

Мы помним.
Мы не злопамятные, просто память у нас хорошая.

 

Ржавое железо. В Москве уничтожен музей «Союзники и ленд-лиз»

Даша Кашина
Вспоминаю, как в прошлом военный представитель России по закупке ленд-лизовской техники, Игорь Петрович Лебедев, положил перед задним стеклом «Волги» генеральскую фуражку - для ГАИ, - как пошутил он, и мы отъехали от дома на Краснохолмской набережной на его любимую дачу.

Игорь Петрович Лебедев
И сразу он начал рассказывать:
- Мои предки были военными. Из поколения в поколение. Дед полный георгиевский кавалер. Во время войны я был послан в Куйбышев вместе с эвакуирующимся авиационным заводом. Но в пути меня догнала телеграмма с приказом вернуться в Москву. Там я получил задание – возглавить закупочную комиссию по ленд-лизу.

В просторном домашнем кабинете Игоря Петровича разложены толстые англоязычные справочники с желтыми страницами. Перед ним – весь объем авиационной промышленности США с тех лет по сегодняшний день. Он уточнил все, что было сделано по ленд-лизу. И что войдет в историю и базу данных, составленную по заданию Академии наук. Сделано это было еще при Евгении Велихове, с которым у него были прекрасные отношения. Академик содействовал изданию работ генерала-майора.

Я видела это, так как мы с ним и членами его семьи, заезжали в отделение гибких технологий Академии наук в Перяславле-Залесском под Москвой, куда он привозил материалы. В коридоре дома, ранее принадлежавшего купцу Савве Морозову, шел ремонт. Пахло краской. Лежали на кирпичах доски, поверх свежевыкрашенного пола. И, громыхая гомким красивым голосом, Игорь Петрович от входа сообщал всем: «Генерал Лебедев приехал!».

Теперь все это история.
Старшее поколение хорошо помнило поступавшие по ленд-лизу джипы, «студебеккеры», американскую тушенку, утепленную одежду для авиаторов и водителей, а также многое другое. Игорь Петрович занимался авиацией.

Истинные размеры помощи США и стран союзников в России не были известны до 1994 года.

Благодаря М.С.Горбачеву, были открыты архивы России, в том числе и архив Главного Штаба военно-воздушных сил. Военпред Лебедев смог уточнить свои мемуарные записи.

И узнать совпадают ли данные о ленд-лизе, зафиксированные на его родине, с тем, что он знает лично.
Оказалось, что каждый пятый самолет для фронта был выпущен союзниками. По данным генерал-майора, за время войны СССР получил от союзников в помощь по ленд-лизу 18 700 (по другим данным, 22 200) самолетов, включая истребители "аэрокобра", "китти-хаук", "томагавк", "харрикейн", средние бомбардировщики Б-25, А-20 „Бостон", транспортный Си-47, 12 200 танков и самоходных установок, 100 тысяч километров телефонного провода, 2,5 миллиона телефонов; 15 миллионов пар сапог, более 50 тысяч тонн кожи для пошива обуви, 54 тысяч метров шерсти, 250 тысяч тонн тушенки, 300 тысяч тонн жира, 65 тысяч тонн коровьего масла, 700 тысяч тонн сахара, 1860 паровозов, 100 цистерн на колесах, 70 электродизельных локомотивов, около тысячи саморазгрузочных вагонов, 10 тысяч железнодорожных платформ.

Это с их помощью на фронт и в тылы доставили от союзников 344 тысячи тонн взрывчатки, почти 2 миллиона тонн нефтепродуктов, а еще 2,5 миллиона тонн специальной стали для брони, 400 тысяч тонн меди и бронзы, 250 тысяч тонн алюминия.

Из этого алюминия, по подсчетам специалистов, можно было построить 100 тысяч истребителей и бомбардировщиков — почти столько, сколько наши авиазаводы произвели за всю войну.

Технику не только предоставляли, но и обучали пользоваться ею.

В Филадельфии на заводе в Элизабет-Сити шло обучение русских и одновременно проходила проверка самолетов. Помогал осваивать технику бывшим соотечественникам лейтенант ВМС США Григорий Гагарин – потомок эмигрантов из России, имеющий аристократическую родословную.

Г.Гагарин в юности
На этом же заводе работал и Игорь Петрович. Даже засекреченную технику показывали русским американцы. Такую, как прицел «Норден», бомбардировщики Бостон «А-20».

- На местном аэродроме, - рассказывал он, - я сразу обратил внимание на роскошный Бостон «А-20» с множеством антенн. Стал расспрашивать, ведь было видно, что это новое оборудование. Когда я уточнял детали, американцы уходили от ответа. Но, видимо, получив разрешение, все объяснили.

24 июня 1941 г. Франклин Рузвельт выступил с заявлением о необходимости поддержать Советский Союз морально и материально. Президент Рузвельт настаивал на том, что нужно срочно ввести действие ленд-лиза. Была проведена благотворительная кампания, проходившая под лозунгом «Загрузим корабль полностью».

В 1941 году Конгрессом США был принят закон - LendLeaseActо том, что помогать, а именно передавать, обменивать, предоставлять в аренду, взаймы военные материалы или информацию необходимо тольк в случае, если это жизненно необходимо для обороны США. В это время США и союзники, видя слабость СССР, посчитали гитлеровскую Германию опасным для себя противником.

Как это часто бывает в непредсказуемой России, история повернула вспять. Американцы снова стали врагами. В стране так и не отдали долг уважения и благодарности участникам такой колоссальной акции.
Силовые структуры, всегда руководившие Россией, никогда не говорили народу правду о ленд-лизе.
При Ельцине была попытка установить добрые отношения с США, при этом возникла и тема ленд-лиза. В 2000 году был повторен перелет Сибирь-Аляска. Он назывался «Памяти союзников-авиаторов». Самолет Ли-2 отправился в трансконтинентальный перелет.

Исполняющий тогда обязанности президента В.В.Путин направил приветствие участникам перелета. Средства массовой информации России об этом промолчали. Осуществляли полет молодые летчики Андрей Иванов и Олег Нехорошев. Они были из организации пилотов и граждан-владельцев воздушных судов АОРА-Россия. Даже в этой акции не участвовало государство. А перелет напоминал модные сейчас реконструкции исторических событий. Трогательно было видеть ветеранов, приникших к иллюминаторам и узнававших свой трудный путь.

- Игорь Петрович, расскажите о девушках, работавших на авиазаводах США. На одном из авиазаводов работала тогда еще никому не известная Мэрилин Монро, - попросила я, сидя на балконе дачи и глядя на сосновый бор.

- У нас работали девушки, красили самолеты. К нам приезжали бригады голливудских артистов, выступающих для армии. Она работала, кажется, на заводе самолетов-мишеней. Многое я и мои друзья хотели бы рассказать. Я и дочери участника перелета, сибиряка, майора Чибисова, написали по книге об американской помощи. Они вышли крошечными тиражами.

Мы привлекли Александра и Веронику Нестеровых в 2006 году к созданию фильма о ленд-лизе. Фильм начинался в нашем музее, который мы создали с военным врачом Николаем Бородиным. Он назывался «Музей союзников и ленд-лиза». Он был показан в Институте Кеннана в Вашингтоне.
- А где этот музей?
- Теперь нигде. Родина не предоставила нам помещения. Мы нашли его одиннадцать лет назад в московской школе на улице Житной. Те, кто имел уникальные материалы, отрывали их буквально от сердца. Сын маршала Рокоссовского отдал нам ленд-лизовский Виллис отца. Экспонатов было много. А теперь...
Я оглянулась на шорох. Игорь Петрович доставал валидол.

А теперь его экспонаты вынесли на улицу. Директор школы сказала: «Это старое, ржавое железо. В зале должны быть танцы».
- Как же так?
- Я всегда говорил, Россия – это соединение космоса с дикостью.

 

И еще 150 000 грузовиков Студебекеров. Советская пехота не топала ногами....

 

Курская битва фейк! На самом деле немцы разгромили русских…
Липень 26, 2016

sapojnik запостил интервью одного немецкого историка войны про битва на Курской дуге.
Оказывается, советская героическая и победная версия этого исторического события — неправда.
Миф, сконструированный в советское время специально для сокрытия неприятных фактов, поражения и потерь, традиционным путем приписок, лжи и умолчаний.+

Историческая правда выглядит гораздо нелицеприятнее и хуже. То есть, интереснее и важнее.
Естественно, мне стало интересно, и я полез в историческую литературу. Вот результаты моих поисков.
Для затравки — само интервью: http://www.istpravda.ru/digest/4517/ Точнее, самые интересные цитаты:
«Полковник Карл-Хайнц Фризер: в этом «великом танковом сражении» немецкая армия потеряла всего три танка!
Немецкие историки о битве под Прохоровкой.
Военный историк, полковник в отставке Карл-Хайнц Фризер, много лет проработавший в военно-историческом ведомстве Бундесвера, лучший специалист по Восточному фронту, подробно изучил как немецкие, так и российские документы.

Die Welt: – Самой известной частью операции «Цитадель» стало танковое сражение под Прохоровкой 12 июля 1943 года. Действительно ли тогда столкнулись две «стальные лавины»?
Карл-Хайнц Фризер – Кое-кто утверждает, что в битве принимали участие 850 советских и 800 немецких танков. Прохоровка, где якобы было уничтожено 400 танков вермахта, считается «кладбищем немецких танковых сил». Однако на самом деле в этом бою принимали участие 186 немецких и 672 советских танка. Красная армия потеряла при этом 235 танков, а немецкие войска – всего три!
DW – Как такое могло быть?
Фризер — Советские генералы сделали неправильно все, что только можно было сделать, потому что Сталин, ошибаясь в своих расчетах, очень поджимал их по срокам операции. Таким образом, «атака камикадзе» в исполнении 29-го танкового корпуса окончилась в незамеченной ловушке, устроенной ранее советскими войсками, за которой находились немецкие танки. Русские потеряли 172 из 219 танков. 118 из них были уничтожены полностью. Вечером того дня немецкие солдаты отбуксировали свои поврежденные танки в ремонт, а все поврежденные танки русских взорвали.+
DW – Битва под Прохоровкой окончилась победой советских или немецких сил?
Фризер – Все зависит от того, с какой стороны на ситуацию посмотреть. С тактической точки зрения победили немецкие войска, а для советских этот бой обернулся преисподней. С оперативной точки зрения это был успех русских, потому что немецкое наступление было на время остановлено. Но вообще-то Красная Армия изначально планировала уничтожение двух танковых корпусов противника. Поэтому стратегически это тоже была неудача русских, так как под Прохоровкой планировалось развернуть Пятую гвардейскую танковую армию, которая впоследствии должна была играть главную роль в летнем наступлении.
DW – Битва под Курском действительно стала переломным моментом Второй мировой войны?
Фризер — Нет.
DW – Почему нет?
Фризер – Ни Курск, ни Сталинград не стали переломными моментами. Все было решено еще зимой 1941 года в битве под Москвой, окончившейся крахом блицкрига. В затяжной войне у Третьего рейха, испытывавшего, в частности, нехватку горючего, не было шансов против Советского Союза, который к тому же получал поддержку от США и Великобритании. Даже если бы Германия победила в Курской битве, она бы не смогла предотвратить собственного поражения во всей войне.
DW – Своими исследованиями Вы уже развеяли несколько мифов о Курской битве, господствовавших в бывшем Советском Союзе. Почему именно об этом сражении было сложено так много легенд?
Фризер – В советской историографии Курской битве, «величайшему сражению всех времен», поначалу отводилась на удивление незначительная роль. Потому что ошибки, допущенные советским командованием в ходе нее, были просто позорными, а потери ужасающими. По этой причине правду впоследствии подменили мифами.
DW – Как Ваши российские коллеги оценивают Курскую битву сегодня? По-прежнему ли в России доминируют легенды на этот счет? И изменилось ли что-нибудь в восприятии этого вопроса в в эпоху Путина по сравнению с временами Ельцина?
Фризер – В последние годы появилось несколько критических публикаций. Автор одной из них, Валерий Замулин, подтвердил огромные потери советских сил под Прохоровкой. Другой автор, Борис Соколов, указал на то, что официальные данные о потерях были сильно занижены. Российский президент Владимир Путин потребовал, впрочем, чтобы российские историки создавали положительный образ Красной Армии. С тех пор эти коллеги, как мне рассказывали источники в Москве, вынуждены «раздваиваться» между «правдой и честью».
Свен Феликс Келлерхофф для Die Welt.

Я был весьма удивлен сведениями Фризера. Но очень быстро нашел им подтверждения.
http://militera.lib.ru/h/zamulin_vn2/index.html
Всю книгу я, естественно, постить не буду. Но вот вам концепция автора, из предисловия:
«Опираясь на анализ документов открытых фондов Центрального архива Министерства обороны России и трофейных материалов 4-й ТА, в книге рассматривается четыре главных вопроса, связанных с этой темой. Во-первых, общий замысел контрудара и расчеты Н.Ф. Ватутина на момент его возникновения (9–10 июля) и после того как обстановка резко изменилась (в ночь на 12 июля). Во-вторых, то, как готовили свои войска командармы, какие проблемы и нестыковки возникали у них. Впервые рассматривается ситуация с передачей нескольких дивизий из 40-й А в 6-ю гв. А 11 июля 1943 г. и возникшие в ходе этого трения между К.С. Москаленко и И.М. Чистяковым, которые не позволили своевременно перейти в контрудар всей вспомогательной группировки фронта. В-третьих, подробно изложен ход боевых действий в полосе 69-й А за сутки до начала контрудара и процесс локализации прорыва ее рубежа 3-м тк неприятеля, а также рассмотрено влияние этих событий на неудачу основной группировки фронта (5-й гв. А и 5-й гв. ТА). И, наконец, в-четвертых, по часам описан ход знаменитого боя четырех танковых корпусов 5-й гв. ТА и дивизий 2-го тк СС 12 июля 1943 г. на «танковом поле» под Прохоровкой и вскрыты причины, не позволившие нескольким сотням советских боевых машин смять рубеж мд СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер».
Существенной проблемой при подготовке ввода в сражение двух гвардейских армий стал выбор района развертывания их основных сил. В связи с продвижением неприятеля командование фронта было вынуждено дважды менять исходные рубежи для их ударных группировок.
В книге впервые показана роль германской тактической разведки при прорыве 10 июля 1943 г. переднего края третьей армейской полосы под Прохоровкой, детально прослеживается ход строительства системы обороны станции в ночь на 11 июля 1943 г. и раскрывается ряд основных проблем в управлении войсками 5-й гв. А, способствовавших выходу 2-го тк СС к её окраинам и захвату участка, намеченного для исходных позиций двух ударных танковых соединений 5-й гв. ТА — 18-го и 29-го тк.
Одним из важных составляющих успеха противника в этот момент являлся человеческий фактор. Просчеты и недоработки были допущены советским командованием практически на всех уровнях: и фронтовом, и армейском, и дивизионном. Наложившись на цепь объективных проблем и трудностей в войсках, оборонявших станцию и подошедших с марша, они чуть не привели к захвату эсэсовцами Прохоровки, а возможно и более трагическим последствиям. Стремясь донести до читателя мотивы решений, принимавшихся ключевыми фигурами той исторической драмы, более полно раскрыть суть обстоятельств, в которых они находились, я использовал не только базу уникальных документальных источников, собранных в отечественных и зарубежных архивах, но и ранее не известные широкому читателю свидетельства очевидцев и непосредственных участников сражения с обеих сторон.
12 июля 1943 г. стал наиболее драматическим днём всей Курской битвы. Контрудар, которым советское командование пыталось окончательно остановить продвижение вперёд войск ГА «Юг» и разгромить её наиболее сильное соединение, не принёс желаемого результата. Генерал Г. Гот переиграл руководство Воронежского фронта. Спланированное им ещё в мае 1943 г. сражение с целью обескровить подвижные резервы, накопленные советской стороной за период весенней оперативной паузы, принесло неприятелю ожидаемые результаты. И хотя мощные удары советских танковых соединений внесли значительный вклад в срыв операции «Цитадель», нельзя не признать, что под Прохоровкой противнику всё же удалось добиться очень важного результата — потери наших войск в людях и бронетехнике оказались на порядок выше, чем во 2-м тк СС и 3-м тк. За неполные сутки Н.Ф. Ватутин лишился значительной части подготовленных и полностью укомплектованных резервов — важнейшего рычага влияния на оперативную обстановку. Последствия распыления сил гвардейской армии генерала П.А. Ротмистрова в неудавшемся и до конца не подготовленном фронтовом контрударе стали ощущаться уже на следующий день после его начала, а ещё через сутки заставили в тяжелейших условиях выводить войска 69-й А из междуречья Донца».
Во-вторых, нашлась отличная статья про эту битву, подробно разбирающая и критикующая советскую мифологию. «Сражение за Курск, Орел и Харьков. Стратегические намерения и результаты. Критический обзор советской историографии» ((Опубликовано: Gezeitenwechsel im Zweiten Weltkrieg? Hrsg. von Roland G. Foerster. Hamburg— Berlin-Bonn; Verlag Mittler Sohn-Militargeschichtliches Forschungsamt, 1996. Перевод с английского автора).
http://militera.lib.ru/research/sokolov1/03.html
«В 1943 г. преимущество, полученное немцами от внезапности нападения в 1941 г., практически сошло на нет, а советская промышленность достигла своей максимальной производительности после спада в первый год войны. Эти факты оказались очень полезны для создания нового мифа — о триумфе советской политической системы и советского народа в Курской битве, третьей великой битве войны после Москвы и Сталинграда, в которой участвовало людей, танков и самолетов больше, чем в каком-либо другом сражении на Восточном фронте. Но для такого мифа очень важно не прояснять вопрос о стратегических намерениях и результатах.
И в-третьих, обнаружились работы историка Бориса Соколова. Цитаты из них слишком обширны, поэтому я оставлю только самые подходящие, про Фризера, Курскую дугу и Прохоровку. Как-нибудь потом запощу отдельные выдержки, уж больно мне понравилась его критика традиционной, мифологической советской истории.
http://militera.lib.ru/research/sokolov1/index.html
Соколов Б.В. Правда о Великой Отечественной войне (Сборник статей). — СПб.: Алетейя, 1989.
в 1993 г. Военно-исторический исследовательский институт Министерства обороны ФРГ пригласил автора на конференцию в Ингольдштадт, рассматривавшую именно это сражение. Однако в случайности можно увидеть и закономерность. Именно Курская битва стала крупнейшим сражением не только Великой Отечественной, но и всей второй мировой войны. С момента германского нападения на СССР к тому времени прошло уже целых два года, и все преимущества, которые вермахт получил из-за внезапности вторжения, давно утратили свое значение. Советский Союз полностью развернул свой военный потенциал, смог использовать значительные поставки по ленд-лизу и имел укомплектованную людьми и техникой армию с двухлетним опытом боев, по численности и вооружению серьезно превосходившую противника. Тем не менее, как было показано в нашем докладе, с точки зрения военного искусства Красная Армия Курскую битву проиграла, поскольку при том огромном превосходстве, которым она обладала, достигнутые относительно скромные результаты не оправдывают донесенные ею чудовищные потери в людях и технике. Кстати сказать, по степени несоответствия реальному ходу событий советская мифология этого сражения даст фору битвам за Москву и Сталинград. Доклады немецких участников упомянутой конференции не оставляют на этом мифе камня на камне. Особенно хочется выделить работу Карла-Гейнца Фризера, посвященную, в частности, разбору знаменитого танкового сражения под Прохоровкой.{2} На ее написание немецкого историка вдохновил просмотр советского фильма «Огненная дуга» из киноэпопеи «Освобождение». Нарисованную в фильме картину величайшего танкового сражения он нашел целиком фальшивой. На материале германских архивов Фризер доказал, что советские утверждения, будто под Прохоровкой 12 июля 1943 г. немцы потеряли 300 или 400 танков, — не более, чем поэтическое преувеличение, содержащееся в донесениях советских танковых командиров. На самом деле 2-й немецкий танковый корпус СС, противостоявший советской 5-й гвардейской танковой армии под Прохоровкой, безвозвратно потерял только 5 танков, а еще 43 танка и 12 штурмовых орудий были повреждены, тогда как безвозвратные потери только 3-х корпусов 5-й гвардейской танковой армии составили, по данным советских донесений, совпадающих в этом случае с немецкими, не менее 334 танков и самоходных орудий. И это при том, что почти четырехкратное превосходство было у советской стороны — вместе с двумя призванными в армии П. Ротмистрова корпусами, танковым и механизированным — до 1000 единиц бронетехники против не более чем 273 у немцев. Существует устное предание со слов очевидцев, будто Сталин в Москве после Прохоровского сражения вызвал Ротмистрова «на ковер» и сказал примерно следующее: «Что же ты, мудак, в один день всю армию загубил, а ничего не сделал?» Однако от намерения предать незадачливого командующего 5-й гвардейской танковой армией суду Верховный все-таки отказался: ведь Курскую битву советские войска все-таки выиграли. В результате родилась легенда о советском успехе под Прохоровкой. Для этой цели число танков у немцев было завышено в два с половиной раза — до 700, а их потери — в 5-7 раз, до 300-400 машин, чтобы сделать их сопоставимыми с советскими. Мне довелось беседовать с одним из участников Прохоровского сражения Л. В. Чечковым. Тогда он был старшиной, командиром танка Т-34. Хотя танк был сожжен, Леониду Васильевичу посчастливилось уцелеть. Зато из 50 его друзей по сформированному в Забайкалье танковому корпусу живыми ушли с поля боя под Прохоровкой только пятеро. Большинство советских танкистов не имело необходимого боевого опыта и на Курской дуге приняли боевое крещение. Это, несомненно, сказалось и на результатах танкового сражения под Прохоровкой. Истинные причины прекращения наступления группы армий «Юг», вопреки распространенному в советской историографии мнению, будто отказ немцев от продолжения операции «Цитадель» был вызван неудачей под Прохоровкой (которой в действительности не было), лежат в том, что уже началась советская атака против Орловского плацдарма, и поэтому шансов на окружение группировки Красной Армии под Курском не осталось. Продолжение наступления на Курск с юга было неоправданным риском и в перспективе могло привести к окружению и гибели немецких танковых соединений. Победа под Прохоровкой все равно не смогла изменить общей стратегической обстановки, неблагоприятной для германской стороны.
В целом же советское командование явно недооценивало способность вермахта восстановить и даже увеличить свои силы после катастрофы под Сталинградом и не уделило должного внимания боевой подготовке войск и штабов. Между тем находились в Красной Армии генералы, которые более реалистично оценивали положение и в полной мере поплатились за свой реализм. Так, начальник Смоленского артиллерийского училища генерал-майор артиллерии Е. С. Петров имел неосторожность на одном совещании высказать мнение, что после Сталинграда немцы «восполнят свои потери, после чего они еще будут сильными, и надо с ними считаться». Он немедленно был арестован и приговорен к 25 годам лагерей.{2а}
Причины больших потерь Красной Армии в Курской битве, как и в последующих сражениях завершающего периода войны, думается, объясняются еще и следующей причиной. Из-за высокого уровня потерь в первые годы войны офицеры с военным опытом сохранились главным образом на уровне от полка и выше. В звене взвод-рота и даже батальон командиров, начинавших войну, а также сержантов и старшин, сохранилось очень мало. Поэтому очень трудно было передавать опыт новому пополнению. Сотни тысяч и миллионы плохо обученных бойцов продолжали гибнуть, не успев нанести серьезный ущерб противнику».

Источник: Elise

 

Вот как блокадники выпускали продукцию
для победы над нацистами:
За второе полугодие 1941 г.,..., Ленинград дал фронту 713 танков, свыше 3 тыс. полковых и противотанковых орудий, более 10300 минометов, 480 бронемашин, 58 бронепоездов.
Кроме того, за июль – декабрь 1941 г. фронт получил более 3 млн. снарядов и мин, 40 тыс. реактивных снарядов, большее количество другой боевой техники...
Выпускаемые в городе артиллерийские орудия, миномёты и боеприпасы направлялись не только на Ленинградский фронт, но и под Москву.
В самый разгар битвы за столицу из осаждённого Ленинграда было отправлено свыше 400 полковых пушек, около 1 тыс. миномётов различных калибров и почти 40 тыс. бронебойных снарядов. 28 ноября 1941 г. командующий Западным фронтом Г.К.Жуков прислал в Ленинград телеграмму: “Спасибо ленинградцам за помощь москвичам в борьбе с кровожадными гитлеровцами”.
Ленинградская промышленность неуклонно увеличивала выпуск боевой техники, вооружения и боеприпасов. Если принять производство военной продукции в первом квартале 1942г. за 100 проц., то в третьем она составила 488,1 проц., а в четвёртом -572,8 проц.
В 1942г. промышленность Ленинграда дала фронту 60 танков, 692 орудия, более 1500 миномётов, 2692 станковых пулемёта, 34936 автоматов ППД, 620 автоматов ППС, 139 ручных пулемётов.
Ленинградские заводы достроили (построили) 38 боевых кораблей (в том числе 2 миноносца, 1 подводную лодку, 6 торпедных катеров, 2 морских охотника и тд).

Ну то есть блокады как таковой не было.

 

Резня в Метгетене

Значительная часть этих убитых являлась не немцами, а украинскими беженцами, которых насчитывалось под Метгетеном порядка 25000, а также членами так называемой украинской «трудовой службы», которые были мобилизованы принудительно (и с которыми немцы плохо обращались).

The history of the Axis | История Оси
События в расположенном западнее Кёнигсберга курортном пригороде Метгетен, который в ночь с 30 на 31 января 1945 г. был захвачен частями советской 39-й армии (192-й, 292-й, 338-й стрелковые полки), а 19 февраля после кровопролитных боев вновь освобожден частями немецкой 1-й пехотной дивизии, 561-й дивизии народных гренадеров и 5-й танковой дивизии, уже не раз описывались в литературе, например, в публикации русского журнала «Новое время» под заголовком «Преступления красноармейцев». В этой связи следует упомянуть и американского специалиста по международному праву Альфреда М. де Заяса, который в своих исследованиях уделяет событиям в Метгетене особое внимание. Немецкие солдаты совершили в Метгетене и ближней окрестности ужасающие открытия. Выжившие (например, бывший 3-й штабной офицер в штабе коменданта крепости Кёнигсберг, майор запаса профессор д-р Г. Ипсен) находились «в состоянии, граничившим с безумием».

Уже на подходах были найдены трупы нескольких сот немецких солдат, отчасти изувеченных до неузнаваемости, почти во всех домах и садах лежали убитые мужчины, женщины и дети, у женщин наблюдались явные следы изнасилования, зачастую были отрезаны груди. В одном месте, как сообщил бывший офицер для поручений при штабе 561-й дивизии народных гренадеров К.А. Кнорр, две примерно 20-летние девушки были разорваны автомашинами. На вокзале стоял, по меньшей мере, один поезд с беженцами из Кёнигсберга. В каждом вагоне лежали тела «зверски убитых беженцев любого возраста и пола». Теннисную площадку в Метгетене битком набили немецкими военнопленными и гражданскими лицами, а затем был приведен в действие разрывной заряд. Части человеческих тел находили уже в 200 м от гигантской взрывной воронки. Еще 27 февраля 1945 г. капитан из штаба коменданта крепости Зоммер случайно обнаружил за одним домом в гравийном карьере у уличного и дорожного перекрестка перед Метгетеном трупы 12 совершенно раздетых женщин и детей, лежавших вместе «беспорядочной кучей»; они были растерзаны ударами штыков и ножей.

Помимо отдельных трупов, рассеянных по всему курортному поселку, которых насчитывались сотни, было обнаружено несколько больших земляных холмов, под которыми, как оказалось, были погребены сотни (согласно капитану Зоммеру и профессору д-ру Ипсену – 3000) убитых. Дознание следственной комиссии, назначенной комендантом крепости, генералом пехоты Лашем, складывалось сложно, поскольку Советы облили кучи трупов бензином и попытались их сжечь. Тем не менее, удалось установить, что большинство жертв было не расстреляно, а зачастую жестоко убито рубящим и колющим оружием. К тому же значительная часть этих убитых являлась не немцами, а украинскими беженцами, которых насчитывалось под Метгетеном порядка 25000, а также членами так называемой украинской «трудовой службы», которые были мобилизованы принудительно (и с которыми немцы плохо обращались).

Западнее Метгетена, как сообщил капитан Зоммер, у дороги вплоть до Повайена всюду лежали трупы гражданских лиц, либо убитых выстрелами в затылок, либо «совершенно раздетых, изнасилованных и затем зверски убитых ударами штыков или прикладов». У дорожного перекрестка перед Повайеном четыре раздетые женщины были насмерть раздавлены советским танком. Капитаном Зоммером, а также майором профессором д-ром Ипсеном засвидетельствована прямо-таки символичная гнусность советских солдат в церкви Гросс-Хейдекруга. Там была распята молодая девушка, а справа и слева от нее повешено по немецкому солдату. Все это происходило у ворот провинциального центра Кёнигсберга. Невыразимые зверства и преступления, совершенные подстрекаемыми советскими солдатами позднее, после захвата города 7-9 апреля 1945 г., не поддаются никакому описанию и могли найти лишь схематичное отражение также в дневниках врачей Дейхельмана и графа фон Лендорфа.

Иоахим Гофман, "Сталинская истребительная война (1941-1945 годы)

 

Может не туда может читали, даже если читали интересное чтиво.

Обобщая, имперский министр иностранных дел указал на то, что:

Спойлер: Кто не читал очень рекомендую.

1. Фюрер заявил, что Финляндия остается в сфере интересов России и Германия не будет держать там своих войск;
2. Германия не имеет ничего общего с демонстративными шагами Финляндии против России, а использует свое влияние в противоположном направлении и
3. Решающая проблема многовекового значения это сотрудничество обоих государств, которое в прошлом уже принесло России большие выгоды, а в будущем еще даст такие, рядом с которыми те вопросы, которые обсуждаются сегодня, покажутся совершенно незначительными. Следовательно, нет никакого повода вообще делать из финского вопроса какую-то проблему. Вероятно, речь идет только о недоразумении. Впрочем, ведь Россия своим заключением мира с Финляндией осуществила все свои стратегические желания. Демонстрации со стороны побежденной страны дело не такое уж неестественное, и если, скажем, проход германских войск должен был вызвать у финского населения определенную реакцию, то с прекращением таких проходов она точно так же и исчезнет. Поэтому, если смотреть на вещи реально, между Германией и Россией никаких разногласий нет.
Фюрер на это указал, что обе стороны в принципе едины в том, что Финляндия принадлежит к русской сфере интересов. Поэтому, чем продолжать чисто теоретическую дискуссию, лучше обратиться к более важным проблемам.
При сокрушении Англии мировая Британская империя окажется гигантской мировой банкротной массой площадью 40 миллионов квадратных километров, которая будет подлежать разделу. Раздел ее открывает России путь к незамерзающему и действительно открытому Мировому океану. Меньшинство англичан, насчитывающее 45 миллионов, до сих пор управляло 600 миллионами жителей мировой Британской империи. Он намерен это меньшинство расколошматить. И Америка тоже, собственно говоря, постаралась уже теперь выхватить некоторые особенно пригодные для нее куски. Германия, естественно, хотела бы избежать любого конфликта, который отвлек бы ее от борьбы против сердца этой мировой империи Британских островов. Поэтому ему [фюреру ] несимпатична и война Италии против Греции, ибо она оттягивает силы на периферию, вместо того чтобы сконцентрировать их на одном пункте борьбе против Англии. То же самое произошло бы при войне в Балтийском море. Столкновение с Англией будет доведено до своего решающего конца, и у него нет никаких сомнений, что поражение Британских островов приведет к распаду империи. Утопия верить, будто мировая империя может управляться и удерживаться от распада, скажем, из Канады. При таких обстоятельствах открываются перспективы мирового масштаба. В ближайшие недели они должны быть выяснены в ходе совместных с Россией дипломатических переговоров; следует определить участие России в решении этих проблем. Все государства, могущие быть заинтересованными в этой банкротной массе, должны приостановить все конфликты между собой и заняться только разделом Британской мировой империи. Это относится к Германии, Франции, Италии, России и Японии.
Молотов ответил, что он с интересом следил за ходом мыслей фюрера и со всем, что он понял, согласен. Однако он может сказать по этому поводу меньше, чем фюрер, поскольку тот наверняка больше задумывался над этими проблемами и получил для себя конкретное представление о них. Главное сначала внести ясность в вопрос о германо-русском сотрудничестве, к которому потом могли бы присоединиться также Италия и Япония. При этом в начатом деле ничего менять не надо, а следует иметь в виду только продолжение начатого.
Фюрер высказал мысль, что дальнейшая работа по раскрытию крупных перспектив будет непроста, и в этой связи подчеркнул: Германия не хочет аннексировать Францию, как это предполагают русские. Он хочет создать мировую коалицию заинтересованных стран, которая должна состоять из Испании, Франции, Италии, Германии, Советского Союза и Японии и определенным образом представлять собой простирающееся от Северной Африки до Восточной Азии сообщество интересов всех тех, кто хочет быть удовлетворен за счет британской конкурсной массы. С этой целью все внутренние противоречия между членами данного международного сообщества интересов должны быть устранены или по меньшей мере нейтрализованы. А для этого необходимо выяснение ряда вопросов. Он считает, что на Западе, то есть между Испанией, Францией, Италией и Германией, уже найдена та формула, которая равным образом удовлетворяет всех. Было нелегко, например, согласовать интересы Испании и Франции в отношении Северной Африки, но, сознавая большие возможности в будущем, обе стороны пошли на это. После того как таким образом Запад пришел к единому решению, следует достигнуть такого же согласия и на Востоке. Здесь речь идет не только об отношениях между Советским Союзом и Турцией, но и о Великоазиатском пространстве. Однако оно состоит не только из Великоазиатского пространства, но и из чисто Азиатского, которое ориентировано на Юг, и Германия готова уже теперь признать его областью интересов России. Дело идет о том, чтобы в общих чертах установить границы будущей активности народов и указать нациям крупные пространства, в которых они в течение 50 100 лет будут в достаточной мере находить поле своей деятельности.
Молотов ответил, что фюрер выдвинул ряд вопросов, касающихся не только Европы, но и других регионов. Он же хочет сначала поговорить о более близкой для Европы проблеме о Турции. Советский Союз как черноморская держава связан с рядом других государств. В этом отношении есть еще не выясненные вопросы, которые сейчас как раз обсуждает Дунайская комиссия (она заседала в Бухаресте с 29 октября до 20 декабря 1940 г. — Авт.). Впрочем, Советский Союз уже высказал Румынии свое неудовольствие по поводу того, что эта страна без консультации с Россией приняла гарантию Германии и Италии. Советское правительство уже излагало свою точку зрения и придерживается того взгляда, что эта гарантия, "если можно так грубо выразиться", направлена против интересов Советской России. Поэтому он ставит вопрос об отмене этой гарантии, на что фюрер ответил: на определенное время она необходима, а потому отмена ее невозможна. Это, отметил Молотов, затрагивает интересы Советского Союза как черноморской державы.

Затем Молотов завел речь о морских проливах, которые он, ссылаясь на Крымскую войну и события 1918—1919 гг., охарактеризовал как исторические ворота агрессии Англии против Советского Союза. Положение является для России еще более угрожающим потому, что теперь англичане закрепились в Греции. Из соображений безопасности отношения Советской России с другими черноморскими странами имеют большое значение. В данной связи Молотов задал фюреру вопрос: что сказала бы Германия, если бы Россия дала Болгарии, то есть ближе нее расположенной к проливам независимой стране, гарантию на точно таких же условиях, на каких ее дала Германия Румынии? Однако Россия намерена предварительно достигнуть в этом вопросе единства с Германией, а, возможно, также и с Италией. <...> На вопрос Молотова о германской позиции в отношении проливов фюрер ответил: имперский министр иностранных дел уже предусмотрел этот пункт и имеет в виду пересмотр заключенного в Монтре соглашения о них в пользу Советского Союза.
Имперский министр иностранных дел подтвердил это и сообщил, что в вопросе об этом пересмотре итальянцы тоже заняли благожелательную позицию.
Молотов снова заговорил о гарантии Болгарии и заверил, что Советский Союз никоим образом не желает вмешиваться во внутренние порядки этой страны. Они не будут изменены ни "на йоту".
По вопросу о данной Германией и Италией гарантии Румынии фюрер заявил: эта гарантия явилась единственной возможностью побудить Румынию без борьбы передать Бессарабию России. Кроме того, Румыния ввиду своих нефтяных источников представляет абсолютный интерес для Германии и Италии. Наконец, это само румынское правительство попросило, чтобы Германия взяла на себя защиту нефтяного района с воздуха и на суше, так как оно не чувствует себя вполне в безопасности от воздушного нападения англичан. Ссылаясь на грозящую высадку англичан в Салониках, фюрер в этой связи повторил, что Германия такой высадки не потерпит, однако заверил при этом, что по окончании войны все германские солдаты будут из Румынии выведены.
Отвечая на вопрос Молотова относительно германской точки зрения на русскую гарантию Болгарии, фюрер сказал, что если эта гарантия будет дана на тех же условиях, что германо-итальянская Румынии, то сразу встанет вопрос: а просила ли сама Болгария о такой гарантии? Ему [фюреру] такая просьба Болгарии неизвестна. Кроме того, прежде чем высказаться самому по этому вопросу, ему надо выяснить позицию Италии.
Решающий же вопрос состоит в том, считает ли Россия, что пересмотр заключенного в Монтре соглашения даст достаточную гарантию соблюдения ее интересов на Черном море. Он не ожидает на этот вопрос немедленного ответа, ибо знает, что Молотов должен сначала обсудить этот вопрос со Сталиным.
Молотов ответил: в этом вопросе Россия имеет только одну цель. Она хочет обезопасить себя от нападения на нее через проливы и хотела бы урегулировать этот вопрос с Турцией, причем данная Болгарии русская гарантия облегчила бы положение. Как черноморская держава Россия имеет право на безопасность такого рода, и он думает достигнуть в этом деле взаимопонимания с Турцией.

В ответ фюрер сказал: это примерно отвечало бы ходу мыслей Германии, согласно которому через Дарданеллы могли бы свободно проходить только русские военные корабли, а для всех других военных кораблей пролив был бы закрыт.

Молотов добавил: Россия хотела бы создать гарантию от нападения на Черное море через проливы не только на бумаге, но и "на деле", и он считает, что Россия могла бы договориться об этом с Турцией. В данной связи он снова вернулся к вопросу о русской гарантии Болгарии и повторил, что внутренний режим страны затронут не будет, причем со своей стороны Россия была бы готова обеспечить Болгарии выход в Эгейское море. Он еще раз задал фюреру в числе тех вопросов, которые тот должен решать в отношении германской политики в целом, вопрос: какую позицию заняла бы Германия насчет этой русской гарантии?
Фюрер ответил встречным вопросом: просила ли Болгария о гарантии? И вновь заявил, что должен выяснить точку зрения дуче.

Еще для общего развития))

Телеграмма В.М.Молотова И.В.Сталину 13.11.1940 г.
Гитлер заметно оживился и стал разъяснять: в отношении Европы тройственный пакт установил согласованность двух держав, Германии и Италии, которые хотят по вопросу Европы договориться с СССР. В отношении Азии Япония также должна договориться с СССР.

Германия (Гитлер говорил "мы" и здесь, как и в некоторых других случаях были неясности - говорил ли он в данном случае от лица только немцев или от лица всех участников пакта) приглашает участвовать СССР в тройственном пакте в качестве четвертого партнера. При этом Гитлер заверял, что "они" не хотели поставить Россию перед совершившимся фактом, что "они" хотели бы знать, каковы интересы СССР в Европе и Азии, чтобы согласовать свои интересы с СССР и быть хорошими маклерами между СССР и Японией, а также Италией, что выяснение вопросов о Румынии, Болгарии и Турции, конечно, требует известного времени, но что пакт специально предусмотрел, чтобы интересы СССР не были задеты и не были предрешены без СССР.

Я поблагодарил за разъяснения, но все же ответил, что я жду некоторых дополнительных разъяснений Гитлера о планах участников пакта. Я добавил, что СССР не отказывается участвовать в тех или иных совместных акциях четырех держав, но не в пакте трех, где СССР включен лишь в качестве объекта. Гитлер совсем повеселел, подтвердил, что СССР должен быть не объектом, а субъектом нового соглашения и заявил, что его очень интересует продолжить единодушно начатую беседу.

 

Мифы истории СССР: А была ли блокада Ленинграда?

Блокады именно города Ленинграда в действительности не было. Этот звучный термин, скорее всего, был придуман для переноса на немцев вины за массовые жертвы среди городского населения. Но окружения именно города Ленинграда в той Войне не было! - Пишет Aki Rama по материалам статьи Д. Байды.

Летом 1941 года, согласно имеющейся общедоступной информации, определённая, довольно большая территория в несколько тысяч квадратных километров, на которой находился город Ленинград, была отрезана немецкими войсками от остальной территории страны. Это случилось в конце августа 1941 года:

«После упорных боёв 39-й моторизованный корпус противника 30 августа захватил крупный железнодорожный узел Мга. Последняя железная дорога, соединяющая Ленинград со страной, оказалась перерезанной…»

Почему было так мало снарядов?
Статья А. Кунгурова начинается с анализа письменного утверждения о том, что на город за время блокады упало 148.478 снарядов. Историки описывают эти события следующим образом:

«Ленинградцы жили в постоянном нервном напряжении, обстрелы следовали один за другим. С 4 сентября по 30 ноября 1941 года город обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 час. Иногда население оставалось в бомбоубежищах почти сутки. 15 сентября 1941 года обстрел длился 18 ч. 32 м, 17 сентября - 18 ч. 33 м. Всего за период блокады по Ленинграду было выпущено около 150 тыс. снарядов…»

Кунгуров, путём несложных арифметических вычислений показывает, что эта цифра взята с потолка и может отличаться от реальности на несколько порядков! Один артиллерийский дивизион из 18 орудий большого калибра за упоминавшиеся 430 часов обстрелов способен сделать 232.000 выстрелов!

Но ведь блокада, согласно укоренившимся данным, длилась гораздо дольше трёх недель, да и орудий у врага было в несколько сотен раз больше. Поэтому число упавших снарядов, о которых писали газеты того времени, а потом переписывали все, кто писал нам о блокаде, должно было бы быть на несколько порядков больше, если бы блокада имела место в том виде, к которому нас всех приучили.

С другой стороны, многие фотографии блокадного Ленинграда показывают, чторазрушения в центральной части города были минимальными! Это возможно лишь в том случае, если врагу не давали атаковать город артиллерией и авиацией.

Однако, если судить по картам, враг стоял всего в нескольких километрах от города, и резонный вопрос о том, почему город и военные заводы не были полностью превращены в развалины за пару-тройку недель, остаётся открытым.

Почему не было приказа?
У немцев не было приказа занимать Ленинград. Кунгуров очень чётко пишет об этом следующим образом:

«Фон Лейб, командующий армией Север, был грамотным и опытным командиром. У него в подчинении было до 40 дивизий (в том числе и танковые). Фронт перед Ленинградом был длиной 70 км. Плотность войск доходила до уровня 2-5 км на дивизию в направлении главного удара. Говорить при таком раскладе о том, что в этих условиях он не мог взять город, могут только историки, не понимающие ничего в военном деле.

Мы неоднократно видели в художественных фильмах об обороне Ленинграда, как немецкие танкисты въезжают в пригород, давят и расстреливают трамваи. Фронт был прорван, и впереди них не было никого. В своих мемуарах Фон Лейб и многие другие командиры Германской армии утверждали, что им запрещали брать город, давали приказ отойти с выгодных позиций…»

Не правда ли, очень странно вели себя немецкие войска: вместо того, чтобы легко овладеть городом и наступать дальше (мы же понимаем, что ополченцы, которых нам показывали в кино, серьёзного сопротивления регулярным войскам не способны оказать в принципе), захватчики почти 3 года стоят возле Ленинграда, якобы заблокировав все сухопутные подходы к нему.

А с учётом того, что контратак со стороны обороняющихся, скорее всего, не было или было очень мало, то для наступающих немецких войск это была не война, а самый настоящий санаторий! Интересно бы узнать подлинную реакцию немецкого командования на эту легенду о блокаде.

Почему работал Кировский завод?
«Известно, что Кировский завод работал всё время блокады. Факт тоже известный - он находился в 3 (трёх!!!) километрах от линии фронта. Для людей, которые не служили в армии, скажу, что на такую дальность может залететь пуля от Мосинской винтовки, если стрельнуть в нужную сторону (про артиллерийские орудия большего калибра я просто молчу).

Из района Кировского завода эвакуировали жителей, но завод продолжал работать под самым носом у германского командования, и его так и не уничтожили (хотя, с этой задачей мог бы справиться один лейтенант-артиллерист с батареей не самого большого калибра, при правильно поставленной задаче и достаточном количестве боеприпасов)…»

Вы понимаете, что здесь написано? Здесь написано, что лютый враг, который 3 года непрерывно стрелял из пушек и бомбил окружённый город Ленинград, не удосужился за это время уничтожить Кировский завод, выпускавший военную технику, хотя это можно было сделать за один день!

Чем это можно объяснить? Либо тем, что немцы совсем стрелять не умели, либо тем, что у них не было приказа уничтожать завод врага, что не менее фантастично, чем первое предположение; либо немецкие войска, которые стояли под Ленинградом, выполняли другую функцию, пока нам неведомую…

Чтобы понять, как выглядит город, по-настоящему обработанный артиллерией и авиацией, найдите военные фото Сталинграда, который обстреливали не 3 года, а гораздо меньше времени…



А вот так выглядел Дрезден после бомбардировки англо-американской авиацией в феврале 1945. Количество бомб сброшенных на город за 2 дня составило около 650 тысяч! Тогда на переполненный беженцами мирный город было сброшено 1 478 тонн фугасных и 1 182 тонны зажигательных бомб.

Как снабжался Кировский завод?

«Кировский завод выпускал различную продукцию: танки КВ-1, самоходки САУ-152, к 1943 году освоили производство танков ИС-1, ИС-2 и САУ-152. По размещённым в Интернете фотографиям мы можем представить масштаб производства танков (это крупное и серийное производство). Кроме Кировского завода, работали и остальные заводы Ленинграда, выпуская снаряды и другую военную продукцию. С весны 1942 года в Ленинграде возобновилось движение трамваев… Это лишь маленькая частичка реальности, очень отличающаяся от исторических мифов, написанных профессиональными историками…»

Для того чтобы работало и выпускало продукцию крупное машино-строительное предприятие, каким был «Кировский завод», необходимо очень серьёзное, постоянное снабжение. И это должна быть не только электроэнергия в необходимых и весьма больших объёмах, но и сырьё (металл нужных марок тысячами тонн), комплектующие тысяч наименований, инструменты тысяч наименований, продукты питания и вода для рабочих и очень много всего остального.

Кроме этого, нужно же было куда-то девать готовую продукцию! Это же не авторучки! Это же крупные изделия, которые можно было транспортировать только своим ходом, морским или железнодорожным транспортом. А то, что продукция изготавливалась, подтверждают письменные свидетельства:

«Вследствие остановки практически всех электростанций, некоторые станки приходилось приводить в движение вручную, из-за чего трудовой день увеличился. Нередко кое-кто из рабочих оставался ночевать в цеху, экономя время на выполнение срочных фронтовых заказов. В результате такой самоотверженной трудовой деятельности за второе полугодие 1941 года действующая армия получила из Ленинграда 3 млн. снарядов и мин, более 3 тыс. полковых и противотанковых орудий, 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок.

Помогали трудящиеся Ленинграда и другим участкам советско-германского фронта. Осенью 1941 года, во время ожесточённых боёв за Москву, город на Неве отправил войскам Западного фронта свыше тысячи артиллерийских орудий и миномётов, а также значительное количество других видов вооружения. В трудной обстановке осени 1941 года главной задачей трудящихся осаждённого города было снабжение фронта вооружением, боеприпасами, снаряжением и обмундированием. Несмотря на эвакуацию ряда предприятий, мощность ленинградской промышленности оставалась значительной. В сентябре 1941 года предприятия города выпустили более тысячи 76-миллиметровых пушек, свыше двух тысяч миномётов, сотни противотанковых орудий и пулемётов…»

Странная блокада получается: 30 августа 1941 года было прервано железнодорожное сообщение с «большой землёй», а осенью 1941 года на Западный фронт были отправлены «свыше тысячи артиллерийских орудий и миномётов, а также значительное количество других видов вооружения…»

Как можно было вывезти из «блокадного» Ленинграда такое колоссальное количество вооружений на Западный фронт, если железнодорожного сообщения уже не было? На плотах и лодках через Ладожское озеро под непрерывным обстрелом немецкой артиллерии и самолётов, господствовавших в воздухе в то время?

Теоретически такое возможно, но практически очень маловероятно…

Куда девалась продукция Кировского завода?
«Факт остаётся фактом: количество произведённой продукции посчитано и озвучено, с фактом не поспоришь. Теперь немного подумаем над тем, что же на самом деле написали историки.

Первый вопрос - по способу доставки из осаждённого города в действующую армию и большей частью под Москву 713 танков, 3000 орудий, миллиона снарядов и главное - 58 бронепоездов - всё это можно вывезти только по рельсам, и требуется не менее 100 эшелонов. Ибо танки и бронепоезда тем более, на катерах не возят (таких катеров (паромов) ещё не существовало).

Второй вопрос - это озвучено массовое производство (и это в условиях осады). Сказки про то, что можно что-то выпустить, не имея сырья, материалов и, тем более, инструмента, можно рассказывать только безграмотным людям!

Всё это указывает на постоянный подвоз необходимых материалов и сырья. Ведь в блокированном городе Ленинграде не было угольных шахт, железорудных и прочих месторождений для обеспечения промышленности углём, сталью, коксом, флюсами и прочими материалами!

«Историки» утверждают, что станки вращали вручную - это просто домысел безграмотных в технике людей: попробуйте станок с приводом 3-10 кВт (а именно такие приводы имеют промышленные сверлильные и токарные станки) провернуть вручную и выточить металлическую заготовку. Вы сразу же сообразите, что это самая обычная выдумка, руками не то, что обеспечить нужную скорость вращения, просто провернуть такой станок невозможно!..»

Снарядов самим не хватало?

”Историки” также утверждают, что основной причиной увеличения продолжительности рабочего времени был не героический порыв отдать все для общей победы, а отсутствие электроэнергии. Из работ «историков»:

”Осенью и зимой 1941/42 года советская артиллерия вела эту борьбу в чрезвычайно трудных условиях: не хватало боеприпасов, средств артиллерийской инструментальной разведки, отсутствовала корректировочная авиация, дальность стрельбы советских орудий в первое время уступала немецким, поэтому вплоть до весны 1942 года противодействие артиллерии противника носило оборонительный характер, хотя ответные удары советской артиллерии и ослабили боевую мощь врага...”

Всё-таки интересно - у них самих не хватало снарядов или они переправили 3 миллиона снарядов армии?! Почему? У них в блокаде не было проблем? А как они увеличили дальность стрельбы орудий? Наверное, подкатили орудия поближе?! Это ещё один пример не просто безграмотного изложения и непонимания информации, а полной фальсификации!

Дальность стрельбы орудия сама не увеличивается и не уменьшается, и изначально задана конструктивными параметрами! Историки должны были указать, что были спроектированы, изготовлены, испытаны и приняты на вооружение новые орудия с увеличенной дальностью стрельбы. Похоже, историки писали так, надеясь, что это никто не будет читать или анализировать…

Откуда бралась электроэнергия?
«На территории Ленинграда было пять ТЭС, они входили в состав Энергосистемы Ленинградской области. Энергетики про это время пишут так:

Энергетическая блокада

После того как 8 сентября 1941 года вокруг Ленинграда замкнулось кольцо блокады, город оказался отрезанным от всех загородных электростанций, снабжавших его энергией. Были разрушены многие подстанции и линии электропередачи. В самом Ленинграде работало только пять тепловых электростанций.

Однако и на них из-за недостатка топлива резко сократилась выработка энергии, которой хватало только на госпитали, хлебозаводы и правительственные здания, имевшие отношение к фронту. Прервалась передача электроэнергии с Волховской ГЭС, основное оборудование которой в октябре 1941 года было демонтировано и вывезено на Урал и в Среднюю Азию.

На станции остались в работе два вспомогательных гидроагрегата по 1000 кВт, работавшие для железнодорожного узла Волховстрой и воинских частей. Была парализована работа оборонных заводов, остановились трамваи и троллейбусы, перестал работать водопровод.

Многие энергетики ушли на фронт, а оставшиеся продолжали работать в суровых условиях голода и холода, обеспечивая выработку возможного количества электроэнергии. Началась энергетическая блокада Ленинграда. Самым тяжёлым днём для энергетики Ленинграда стало 25 января 1942 года. Во всей энергетической системе работала только одна станция, неся нагрузку всего в 3000 кВт…

Немного прокомментируем статью: с сентября 1941 года производство электроэнергии сократилось из-за режима чрезвычайной экономии. К январю 1942 года закончился уголь в городе, тепловые электростанции практически остановились, и производилось только 3000 кВт. При этом Волховская ГЭС вырабатывала 2000 кВт (2 МВт), и этого хватало только на ж.д. узел и воинские части (то есть, обратите внимание на цифру - 2 мегаватта это очень немного в масштабах города).

В период Великой Отечественной войны, когда большинство электростанций блокадного Ленинграда из-за отсутствия топлива не могли работать. Зимой 1941-1942 годов котёл № 3 электростанции «Красный Октябрь» был переделан под сжигание фрезерного торфа, который имелся на торфопредприятиях Всеволожского района. Пуск этого агрегата позволил повысить нагрузку электростанции до 21-22 тыс. кВт из 23-24 тыс. кВт, вырабатываемых системой. (Википедия)

То есть, озвучена окончательная цифра: вся система (точнее, одна тепловая электростанция на торфе плюс Волжская ГЭС) до конца войны производила 24 тыс. киловатт. Цифра только кажется большой, но, к примеру, приведу, что этой энергии не хватит одному городу (например Гродно, 338 тысяч человек) одновременно вскипятить электрические чайники.

В Ленинграде с весны 1942 года действовало 6 маршрутов трамвая. Для обеспечения этого энергопотребления требуется 3,6 тысяч кВт электроэнергии (3,6 МВт). Чтобы на каждом маршруте ходило 20 трамваев общим числом 120 (всего) с предполагаемой мощностью двигателя 30 (!) кВт (к примеру, современные трамваи имеют мощность до 200 кВт)…

Осталось подвести баланс по электроэнергии
На оставшуюся от движения трамваев электроэнергию (20 МВт) нужно запитать производство заводов, а это:
- десятки тысяч станков по 3-10 кВт каждый (изготовлены миллионы снарядов, болтов, втулок, шпонок, валов и т.д.), - 30-100 МВт (это если 10 тысяч станков на всех заводах);
- десятки станков по производству стволов пушек (токарно-винторезные станки больших размеров),
- прокатные станы (без этого броневых листов не бывает),
- много промышленных сварочных агрегатов (всё-таки выпустили 713 танков за полгода, по 5 танков в день), танк обваривается не один день. Если предположить, что танк обваривают одним сварочным агрегатом трое суток, то требуется 15 сварочных агрегатов общей мощностью 600 кВт…

И в итоге элементарных подсчётов получаем, что у нас сильно не хватает оставшейся энергии (20 МВт), а нужно обеспечить светом ещё обком и горком партии, облсовет и горсовет, управление НКВД, госпитали и т.д.»

Откуда поступало продовольствие?
«Потребность в продовольствии города составляла (2 миллиона 544 тысячи жителей города - без учёта войсковых группировок, флота и жителей области внутри осады), 1,5 кг продовольствия в сутки (500 грамм сухарей и 1 кг овощей и круп - это общевойсковой паёк) - 3800 тонн продовольствия ежедневно (63 современных вагона). Напомню, это без учёта численности войск и флота, и жителей области.

Проведённый 10 и 11 сентября вторичный учёт продуктов питания показал, что для обеспечения войск и населения в Ленинграде имелись запасы зерна, муки и сухарей на 35 дней, крупы и макарон - на 30 суток, мяса и мясопродуктов - на 33 дня, жиров - на 45 суток, сахара и кондитерских изделий - на 60 суток (к ноябрю должно было всё закончиться, и это с учётом сокращения потребления в два раза).

Чтобы облегчить продовольственное положение Ленинграда, для переброски грузов были выделены транспортные самолёты. Доставкой продовольствия вместе с Особой авиагруппой, созданной в конце июня 1941 года для обслуживания Северного фронта, занималась Московская авиационная группа особого назначения, образованная из 30 московских экипажей гражданской авиации.

С сентября по декабрь 1941 года героическими усилиями советских лётчиков в блокадный город было доставлено свыше 6 тыс. т грузов, в том числе 4325 т высококалорийных продуктов питания и 1660 т боеприпасов и вооружения.

(За 3 месяца привезли продовольствия на 2 дня. Непонятно, для чего возили боеприпасы, если в Ленинграде их сами выпускали и ещё на большую землю перевозили).

Всего до конца навигации 1941 года в осаждённый город водным путём было доставлено 60 тыс. т. различных грузов, в том числе 45 тыс. т. продовольствия (Википедия) (ещё на 20 суток продовольствия).

Всего в первую блокадную зиму ледовая дорога работала до 24 апреля (152 дня). За это время было перевезено 361 109 т различных грузов, в том числе 262 419 т продовольствия (Википедия) (то есть, перевозилось менее, чем по 2000 тонн продовольствия в сутки - это меньше суточной потребности города)…»

Давайте и мы с вами немножко посчитаем. Для того, чтобы полуторками перевезти 360 000 тонн грузов, необходимо совершить 360 000 / 1,5 = 240 000 поездок, которые были выполнены за 152 дня (округлим до 150 дней, нам здесь высокая точность не нужна). На одни сутки приходится 240 000 / 150 = 1600 поездок. В сутках мы имеем 60 х 24 = 1440 минут.

Из этого следует, что, для того, чтобы обеспечить 1600 поездок в сутки по «дороге жизни», необходимо было, чтобы автомобили двигались днём и ночью с интервалом чуть меньше 1 минуты!

Но ведь «дорогой жизни» был лёд Ладожского озера, расчищенный от снега (по глубокому снегу обычные автомобили ездить не могут). Для езды по льду такой интервал вполне приемлем, ведь лёд - это не асфальт, и превышение нагрузки сразу же приводит к катастрофе и длительной остановке всей колонны.

Если всё было так, как нам сообщают историки и пропагандисты тех времён, то у врага была очень простая задача: периодически постреливать из пушек по озеру и портить дорогу.

Ведь ледяную дорогу испортить очень легко, а вот «отремонтировать» быстро невозможно! Нужно расчищать объезд, а на это нужно несколько часов, ведь трактор туда не пошлёшь — он слишком тяжёл.

Поэтому утверждение о том, что за 152 дня по «дороге жизни» было перевезено 360 тысяч тонн грузов, не кажется правдоподобным хотя бы только в силу приведённых расчётов! А ведь ещё нужно было обеспечивать круглосуточную, ритмичную разгрузку, погрузку и заправку автомобилей, и этот конвейер не должен был останавливаться ни на минуту!

Ещё нужно было иметь достаточно транспорта и горючего, чтобы подвозить то, что нужно отправлять на «большую землю» и вывозить то, что привозилось в окружённый район.

А сколько же автомобилей было задействовано в этой операции? Это можно приблизительно подсчитать.

По карте легко определить, что расстояние, которое нужно было преодолевать по Ладожскому озеру составляет около 30 км. Если мы предположим, что автомобили двигались со скоростью около 30 км в час; добавим 1 час на погрузку и 1 час на разгрузку; то получим, что каждый автомобиль делал 8 рейсов в сутки.

Следовательно, для того, чтобы сделать 1600 рейсов в сутки, нужно было иметь 200 автомобилей.

Конечно, это идеальный расклад. В действительности и время в пути могло быть больше 1 часа, и автомобили выходили из строя по разным причинам. Поэтому для обеспечения указанного объёма перевозок, число автомобилей можно смело увеличить в 2 раза.

И все эти 400 полуторок нужно было постоянно заправлять бензином. Расход топлива у них составлял около 20 литров на 100 км. За сутки каждый автомобиль, проезжавший 480 км, расходовал, как минимум, 100 литров бензина. На весь парк автомобилей каждый день нужно было доставлять не менее 40 тонн бензина...

Эта, работа, вполне выполнимая в мирное время при постоянном и достаточном финансировании, в военное время при постоянном, целенаправленном противодействии противника становится непосильной, почти невыполнимой задачей.

Нет, я не сомневаюсь в том, что попытка организовать снабжение города и области таким образом могла иметь место. Но я абсолютно уверен, что результаты этой работы были совсем другими.

Похоже ли это всё на правду?

«К ноябрю должны были закончиться (что и произошло) не только уголь, но и все запасы сырья и материалов, продовольствия. Путём жёсткой экономии эти запасы растянули до января. Подвоз по дороге жизни на машинах грузоподъёмностью 1,5 тонны обеспечивал только продовольственные потребности (да и то не полностью).

Не раскрыто «историками», что представляли из себя 100 000 т. других грузов, привезённых в первую зиму, но потребность промышленности это не покрывало (это тысячи и тысячи тонн). Промышленность должна была остановиться. Но заводы всё работали и работали (это факт).

Откуда взялась дополнительная энергия, неизвестно (наверное, немцы поставляли). Откуда брались ресурсы, и как отправляли готовую продукцию, тоже неясно.

При этом германскому командованию для полной парализации всей деятельности города достаточно было разрушить всего 5 электростанций (на начальном этапе войны, и одну — после января 1942 года), которые по дыму из труб хорошо были видны для корректировщиков артиллерийского огня. Это ещё одна случайная невнимательность?

Совершенно непонятно, почему 713 танков КВ не решили вопроса снятия блокады Ленинграда, ведь на момент начала войны мы имели только 636 танков КВ, и эти танки не пробивались немецкими пушками.

Одновременное и массированное применение этих танков должно было продавить любую оборону с поддержкой 3000 выпущенных орудий (а на начало войны у нас было всего 1928 орудия) и в условиях отсутствия экономии боеприпасов. Этого количества танков и артиллерии должно было хватить, чтобы отбросить немцев даже к границе…»

На имеющихся картах действительно хорошо видно, что войска Ленинградского и Волховского фронтов были разделены в районе Шлиссельбурга узкой полоской, шириной всего в 12 км!

И поверить в то, что войска этих фронтов, при огромном количестве мощной военной техники и боеприпасов, выпускавшихся в Ленинграде, не имели возможности отбросить немцев от Ладожского озера хотя бы на 20-30 км, просто невозможно!

Мало того, оказывается, в марте 1942 года произошло следующее эпохальное событие:

«29 марта 1942 года в Ленинград прибыл из Псковской и Новгородской областейпартизанский обоз с продовольствием для жителей города. Событие имело огромное пропагандистское значение и продемонстрировало и неспособность противника контролировать тыл своих войск, и возможность деблокирования города регулярной Красной армией, раз это удалось сделать партизанам…»

Тем не менее, окружение прорвано не было, и причин этому мы пока не знаем…

ВЫВОДЫ
1. Город Ленинград не был блокирован во время войны, блокады города, как таковой, никогда не было.

2. Утверждается, что из Ленинграда к октябрю 1942 года было эвакуировано 1,5 млн. человек. Утверждается, что за время блокады в Ленинграде погибло около 1,5 млн. человек. Но перед войной в Ленинграде проживало всего 2,5 млн. жителей. Откуда могли взяться дополнительные 0,5 млн. чтобы погибнуть, и кто же работал 3 года на военных заводах, ежемесячно выпускавших сотни танков, тысячи пушек и миллионы снарядов? Общепринятая статистика по этим вопросам не выдерживает даже элементарного анализа.

3. Если, как утверждается, за 1,5 года из Ленинграда было эвакуировано 1,5 млн. человек, то снабжение продовольствием 1 млн. оставшихся людей было уже не очень трудной задачей. Если бы со снабжением всё было так, как нам рассказывают, то не было бы 1,5 млн. погибших от голода!!!

4. Элементарные подсчёты убедительно показывают, что ни автотранспортом, ни катерами и самолётами невозможно было обеспечить военную промышленность сырьём, материалами, инструментами и комплектующими.

5. Нет никакой информации об обеспечении города и промышленности достаточными мощностями электроэнергии. Для работы военных заводов, которые действительно работали, энергии нужно было в несколько раз больше, чем имелось по официальной информации.

6. Совершенно непонятно, куда девалась большая часть произведённой военной техники, особенно тяжёлой. Если в Ленинграде за 3 месяца было выпущено более 700 тяжёлых танков, то за 30 месяцев блокады их можно было сделать столько, что хватило бы раскатать в пыль всю Европу!

7. Пока нет никаких догадок по поводу причин, по которым немцы не разрушили работавший у них под носом (в 3-х километрах) Кировский завод, выпускавший военную технику всё время «блокады».

8. Так же неясны причины, по которым немцы не разрушили Ленинград артиллерией и авиацией, хотя поначалу имели большое преимущество в этих видах вооружений.

9. Нет вразумительных объяснений тому, что окружение района не было прорвано советскими войсками. Ленинградский и Волховский фронты в районе Шлиссельбурга разделяла полоска шириной всего в 12 км! Партизаны привозили продовольствие на телегах, а регулярные войска ничего не могли сделать. Абсурд!

10. Очень похоже на то, что вариации на тему «блокады» Ленинграда призваны замаскировать нечто, гораздо более серьёзное, чем то, что нам известно из общедоступной информации. Вполне возможно, что в то время происходили совсем другие события, для сокрытия которых не остановились перед миллионными жертвами, и которые тщательно скрывают до сих пор…

ПОСТСКРИПТУМ
С историей Второй мировой войны нам предстоит ещё разбираться и разбираться.

В ней много непонятных моментов. Непонятно, каким видом оружия германские войска уничтожили к зиме 1941 года около 20.000 (двадцати тысяч) танков РККА, при этом сами имели только 4171 танков и САУ.
Непонятно, как РККА потеряла ещё большую часть из выпущенных в годы войны 104.840 танков и САУ, при этом, большая часть танков ремонтировалась и возвращалась в бой неоднократно.
Наряду с этим, элементарные подсчёты показывают, что много информации от нас просто скрыто, и из-за этого остальное невозможно объяснить. Создаётся впечатление глобального предательства, что вся эта блокада специально была организована так, чтобы убить как можно больше людей.

Автор: Viktor Oblomov Дата публикации: 5/14/2017 06:06:00 ДП

 

ПОЧЕМУ ГИТЛЕР НАПАЛ НА СССР

• 29 дек, 2016

Конечно, Фюрер был великий человек...
Тогда вообще была эпоха великих людей- Гитлер, Сталин, Рузвельт, Черчилл, Мао Цзе Дун, Муссолини, Броз Тито, в Японии был очень сильный император, Болгарский царь, в Румынии и Венгрии сильные лидеры, Петэн и де Голь во Франции, Франко в Испании...
У каждого из них были под стать своим лидерам министры и генералы...
Вот если бы они смогли тогда объединить свои усилия в достижении общей цели на благо всего человечества...
К сожалению, все они по разному понимали это благо и получилось то, что получилось...
Невиданная бойня по всему миру, Европа в руинах, Япония и Китай в руинах, десятки миллионов убиты, сотни миллионов калек, миллиард нищих в разорённых войнами странах...
Исторически Вторая Мировая Война началась 1 сентября 1939г. с нападения Гитлера на Польшу и одновременным объявлением Англией и Францией войны Германии...
Но на по-настоящему запредельный уровень озверелости ВОВ вышла только 22 июня 1941г. с нападением Германии на СССР...
Историки Русского Мира в учебниках и фильмах о войне не дают обычно никакого ответа, какими соображениями руководствовался Гитлер, начиная войну с СССР, с которым у Германии был договор о ненападении...
Дадим слово самому Гитлеру, я буду цитировать мемуары Федора фон Бока, командующего группой армий Центр в начале войны http://militera.lib.ru/db/bock_f/index.html...

" 1/2/41
Мне было приказано явиться с докладом к фюреру, который принял меня очень тепло. Фюрер снова подробно остановился на современном политическом положении. Эффект от неудач итальянцев на фронтах до такой степени ничтожен, что трудно принять какое-либо важное решение, основываясь исключительно на этом. На мой вопрос, может ли Вейган примкнуть к англичанам, чтобы вместе с ними попытаться изгнать итальянцев из Африки, фюрер сказал, что сильно в этом сомневается. Вейган, несомненно, отдает себе отчет в том, что в ответ мы немедленно оккупируем не занятые пока нашими войсками французские территории. Впрочем, необходимо как можно быстрее прояснить ситуацию во Франции, так как вопрос, удастся ли нам добиться в этой стране своих целей без оккупации ее южных территорий, по-прежнему остается открытым. Далее фюрер сказал, что Англия продолжает упрямиться, но вопроса о высадке на этот раз не поднимал.
Фюрер оправдывает необходимость вторжения в Россию еще и тем, что это событие сразу отвлечет внимание мировой общественности от войны в Африке, так как ей придется иметь дело с новыми реалиями — куда более масштабными. «Стоящие у власти в Англии джентльмены далеко не глупы и не могут не понимать, что попытка затянуть войну потеряет для них всякий смысл, как только Россия будет повержена». Об отношениях Японии и Америки фюрер сказал то же самое, что и 3 декабря (1940 года). Я сказал, что мы обязательно разобьем русских, если они будут стоять на своих позициях и сражаться, но добавил, что не знаю, сможем ли мы даже при таких условиях принудить их заключить мир. Фюрер ответил, что если их не принудит к этому захват Украины, а также падение Ленинграда и Москвы, то нам останется одно: продолжать наступление хотя бы только силами моторизованных корпусов вплоть до Екатеринбурга.
«В любом случае, меня радует, — сказал он, — что сейчас мы производим вооружение в достаточном количестве, чтобы обезопасить себя от любых случайностей. Мы хорошо обеспечены материально; теперь можно подумать и о конверсии некоторых промышленных предприятий. В отношении личного состава вооруженные силы находятся сейчас в лучшем положении, нежели в начале войны, а наше экономическое положение прочно как никогда».
Фюрер резко отверг идею о возможности приостановления военных приготовлений — хотя я никаких предложений на этот счет и не делал. «Я буду драться, — сказал он. — Убежден, что наше наступление сметет их подобно урагану».

30/3/41
Гитлер произнес в Рейхсканцелярии речь, обращаясь к командующим группами армий и армиями, которым предстоит руководить войсками на Восточном фронте.
Вопрос о высадке в Англии в этой речи не поднимался. С другой стороны, высадка англичан на континенте в настоящее [24] время представляется нереальной — прежде всего из-за большой нехватки судов.
Ситуация во Франции была охарактеризована фюрером как расплывчатая; предлагалось сделать все возможное во избежание разрыва Северной Африки с правительством Петэна.
Фюрер ничего не сказал о Югославии, а также о неминуемом вступлении наших войск в Грецию; тем не менее он упомянул об «источнике всех зол» на Балканах, каковым, по его мнению, являются неуклюжие действия итальянских войск в Албании. Он также упомянул о других неудачах итальянских войск, которые в той или иной степени являются следствием неудачной Албанской операции. О возможности принуждения Италии к заключению сепаратного мира не было сказано ни слова. Япония также не упоминалась. В настоящее время фюрер не рассматривает американскую помощь Англии как решающий фактор, который может повлиять на ход войны. В любом случае, американское военное производство не может идти ни в какое сравнение с нашим постоянно растущим военным производством, особенно в области авиации, подводной войны и танкостроения. Таковое положение, по мнению фюрера, будет сохраняться еще довольно долго.
Затем фюрер в деталях объяснил, почему нам необходимо разгромить Россию. От нее исходит постоянная угроза нашим тылам, постоянная угроза коммунистической экспансии и возможность создания нацеленного против нас англо-американского фронта на территории России.
«Сейчас у нас есть возможность разгромить Россию без угрозы нападения с тыла. Другая такая возможность может представиться очень не скоро. Если мы не воспользуемся представившимся нам шансом, это явится преступлением против будущего Германии!» Цель нашего наступления: разгром русских вооруженных [25] сил и уничтожение военной промышленности. Для этого мы, если понадобится, должны быть готовы дойти до Урала. Кроме того, русских необходимо изгнать из Прибалтики и с Украины.
Заключенный с Россией перед войной пакт не может рассматриваться как помеха на этом пути. Сталин подписал этот договор, желая втянуть Германию в большую войну в Европе, чтобы, когда она обескровеет в борьбе, утвердить в ней силой большевизм. Осознавая это, он, фюрер, ведя войну на Западе, сделал все, что от него зависело, чтобы избежать в это время каких-либо трений с Россией, хотя причины для таких трений были. Но это вынужденное перемирие не умаляет основополагающих расхождений, существующих между нами и большевиками. В целом фюрер охарактеризовал наши планы и стоящие перед нами задачи как гигантские.
Не имея всех фактов, я не до конца убежден, что англо-американская высадка на континенте столь уж невероятное дело. Испания, к примеру, не в силах оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление вторжению; кроме того, страна голодает, и ее лояльность может быть с легкостью куплена хлебными поставками. Другими словами, эта страна представляет собой легкую добычу для англичан или американцев. Более того, при определенных условиях англо-американцам не составит труда переправить туда французские колониальные войска из Северной Африки. Далее: я не знаю, смогут ли наши слабые силы во Франции при условии, что большая часть наших войск будет задействована на Востоке, помешать высадившейся на континенте вражеской армии добраться до не занятых нами французских территорий. К счастью, не мое это дело!
Во второй половине дня разговаривал с фюрером относительно запланированной операции против России. Фюрер сказал, что мои бронетанковые группы на второй стадии [26] операции приобретут важное значение для наступления на Ленинград, так как им предстоит сыграть решающую роль в окружении и уничтожении русских войск в Прибалтийском регионе. Я, в свою очередь, напомнил фюреру о трудностях, с которыми могут столкнуться мобильные войска, развивая наступление от Минска. Браухич вмешался в разговор, сказав, что когда он говорит о захвате танковыми соединениями Минска, то имеет в виду также прилегающие к Минску районы. Я подошел к Гальдеру и сказал:

«Вы издали письменный приказ, в котором сказано, что танковые соединения должны вести наступление в «близком контакте», на что Гальдер со смехом ответил, что «он имел в виду духовный контакт!».
В любом случае, его слова ничего не прояснили.
Фюрер, как всегда, был со мной сердечен и справлялся о моем здоровье.

5/6/41
Приехали Грейссер и Гиммлер. Во время состоявшегося у нас разговора Гиммлер заявил, что основной целью восточной кампании является разделение России на небольшие государства и распространение германского влияния далеко за Урал.

14/6/41
Фюрер обсудил насущные вопросы предстоящей операции с командующими группами армий и армиями в Рейхсканцелярии. Никаких новых пожеланий в адрес командования группами армий высказано не было.
После обеда фюрер рассуждал о сложившейся ситуации: чем больше он размышляет о своем намерении напасть на Россию, тем сильнее укрепляется в принятом им решении. Россия представляет собой огромную угрозу для германского тыла, и наши тылы должны быть избавлены от такой угрозы. Как только Россия будет повержена, у Англии союзников на континенте не останется, а Германию [43] можно разбить только на континенте. Даже если в результате разгрома России нам удастся накормить хотя бы часть армии — а на территории России останутся от 65 до 70 дивизий — потребности Германии в сырье и продовольствии могут удовлетворяться неопределенно долго. Более того, после завершения кампании на востоке многие дивизии будут расформированы, а демобилизованные солдаты получат рабочие места в промышленности; промышленность может быть частично перестроена на мирный лад. Англия же, созерцая гигантские успехи Германии, должна будет неминуемо прийти к выводу о бессмысленности дальнейшей борьбы. Фюрер надеется, что все упомянутое выше произойдет в ближайшие месяцы после окончания восточной операции. Фюрер несколько месяцев назад прощупывал позиции русских на предмет заключения союзнического договора с Германией, но они отвечали уклончиво; это свидетельствует о том, что они используют предыдущее соглашение только для того, чтобы еще больше нарастить свою мощь.
Углубленное исследование русского вопроса показало, что русские чрезвычайно осмелели, как только пришли к выводу, что Германия слишком занята своими делами. Об этом, к примеру, свидетельствует захват Литвы, не предусмотренный никакими соглашениями. Вопрос, какие территории Германия аннексирует после победы, остается открытым; не приходится, однако, сомневаться в том, что русское влияние в Прибалтике должно быть полностью искоренено; кроме того, Германия должна закрепить за собой господствующее положение на Черном море, так как эта зона является жизненно важной для обеспечения нашего выживания — к примеру, из-за нефти. Британские потери в транспортных судах велики; фюрер надеется, что они возрастут еще больше благодаря действиям нашего постоянно увеличивающегося подводного флота. Объединенные [44]усилия подводного флота и Люфтваффе, направленные против британского торгового судоходства, должны стимулировать англичан к заключению мира. Американская помощь приходит с опозданием; она даст о себе знать в лучшем случае в конце лета. На разгроме России, конечно же, должно сказаться давление Японии, хотя активной помощи с ее стороны в период восточной кампании и не ожидается. Турции тоже придется рано или поздно открыто заявить о своих намерениях, хотя в настоящее время она к этому не готова. Положение в Ливии, где сейчас дислоцируются весьма слабые германские силы, трудное. Некоторое облегчение в этом регионе нам может принести только заключение договоров с Турцией и Сирией, скорейшее подписание каковых в этой связи представляется насущным и желательным. Ожидается, что после краха России Швеция продемонстрирует свое согласие с германской политикой. Теперь об Испании. Захват Гибралтара и разрешение на проход наших войск были оговорены с Франко еще в феврале, когда начались итальянские неудачи на фронтах. Не составляет труда понять, почему Франко в этом вопросе позже стал демонстрировать нерешительность. Но эту идею ни в коем случае нельзя сдавать в архив, поскольку захват Гибралтара радикально изменит ситуацию в Средиземноморье. Наши успехи в Греции и на Крите оказали благоприятное воздействие на настроения наших сторонников в Испании; победа над Россией еще больше ободрит прогерманские круги в этой стране. Интересно, что фюрер в своей беседе ни слова не сказал о Франции."

Понятно, что всем вышесказанным соображения Гитлера и его ближайших соратников не ограничивались, мы ещё вернёмся к этой теме...
Но всё же какую то ясность эти отрывки из дневника Федора фон Бока нам дали...

 

ПОЧЕМУ ГИТЛЕР НАПАЛ НА СССР (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

• 30 апр, 2017 в 15:44

Начало было здесь
Там мы обсуждали воспоминания Федора фон Бока, командующего группой армий Центр...
Теперь послушаем мнение Николауса фон Белова, многолетнего адъютанта Гитлера

Maрт 1939г.
"Во время железнодорожной поездки через Моравию между Гитлером и мною произошел примечательный разговор. Он умиротворенно взирал на ландшафт за окном и, казалось, устремился своими мыслями куда-то вдаль — ситуация, которую мне доводилось нередко наблюдать и раньше. Я выжидал, пока он заговорит, мне было любопытно услышать, что именно занимало его теперь, после завершения истории с Чехословакией. В своих ожиданиях я не ошибся.
Фюрер заговорил об экономическом и сельскохозяйственном приросте рейха; прирост этот значителен и избавляет его от многих забот. Вооружение и оснащение чешской армии дают ему возможность сформировать новые дивизии. Мы должны позаботиться теперь о том, чтобы чешский народ был доволен и чувствовал себя под защитой Великогермаыского рейха хорошо. Нейрат — вот кто пригоден на пост имперского протектора Богемии и Моравии. Он быстро приобретет доверие чехов. Задача — установить там спокойствие и порядок, иначе он, фюрер, не знает, что принесут ближайшие недели. Изолировать поляков стало делом трудным. Они упрямо стоят против соглашения по Данцигу и транспортной связи с Восточной Пруссией и ищут защиту у англичан.
Но заклятым врагом Польши является не Германия, а Россия. И нам тоже однажды грозит огромная опасность с ее стороны. Однако почему послезавтрашний враг не может стать завтрашним другом? И Гитлер продолжил свою мысль: этот вопрос следует продумать весьма основательно. Главная задача — найти сейчас новый путь для новых переговоров с Польшей. Сначала он желает добиться возвращения Мемельской области, а затем на продолжительное время удалиться на Оберзальцберг. Там он сможет спокойно поразмыслить.
Как я установил потом, о России Гитлер до тех пор говорил только с Риббентропом, поскольку ни от кого, включая и военных, я ничего на эту тему не слышал, сам же он о ней ни с кем не разговаривал. Казалось даже, что фюрер от этих планов отказался, ибо только летом я впервые снова услышал кое-что о новой торговой политике и о России."

Июнь 1939г.
"Целыми часами вышагивая по большому холлу, Гитлер давал свободу собственным мыслям. В словах его звучало желание как можно быстрее создать базу для манящего мирного труда, а базой этой должен был служить именно Великогерманский рейх, не оспариваемый и признанный народами Европы и всего земного шара. Мне казалось, что главную роль здесь играло для него даже не территориальное расширение рейха, хотя он и делал утрированно звучащие намеки насчет такого расширения на Восток. В сущности, для него дело преимущественно заключалось в уничтожении «еврейского большевизма» как величайшей опасности для Германии и Европы. Под этой угрозой немецкий народ не может жить мирной жизнью и выполнять предписанную ему историей задачу: оберегать те культурные ценности, которыми он обладает, и создавать новые — так аргументировал свою политику Гитлер. Сознаюсь, эти идеи производили на меня впечатление. Кажущаяся ясной оценка положения убеждала меня в правильности его планов.
Но прежде всего я верил его словам, что предпосылкой конфликта с Россией и Польшей должна быть единая Европа. Он не сомневался, что кампания против Польши будет короткой и победоносной — это для него было бесспорно. Но он бы предпочел получить Данциг и часть коридора без применения вооруженной силы и установить с Польшей новые прочные отношения. Он не может себе представить, чтобы шовинизм поляков зашел столь далеко, что они недооценивают силу германского вермахта и переоценивают возможность помощи со стороны Англии. Такая ложная оценка может означать конец Польши. Гитлер не верил в активное вмешательство Англии, ибо исходил из того, что англичанам требуются еще минимум два года, пока они вооружатся для войны. Вот это время он и хочет использовать, ибо подобный случай решением польской проблемы создать базу для неизбежной вооруженной борьбы против России снова не представится.
Во время одного такого вечернего хождения по холлу я спросил Гитлера, верит ли он в то, что англичане признают гегемонию Германии в Европе. Фюрер ответил: им не останется ничего другого, если они хотят сохранить свою мировую империю. С Польшей они еще до конца не определились. Осторожные англичане пока выжидают. Они наверняка станут совсем тихими, когда он осуществит союз с Россией. Тогда, несомненно, полякам придется перестать задаваться, ибо русских они боятся сильнее, чем нас."

"Тем временем определенные знаки из Москвы позволили сделать вывод о заинтересованности Сталина в изменении советской политики в отношении Германии. Министр иностранных дел Литвинов, еврей, пользовавшийся особенным авторитетом у западных держав, в мае 1939 г. был заменен Молотовым. В ответ на мой вопрос, какой интерес у Сталина вступать с нами в связь, Гитлер указал на испытываемые Россией экономические трудности. Потом добавил: «эта хитрая лиса Сталин» таким образом хочет ликвидировать фактор отсутствия безопасности из-за Польши. В наших же интересах достигнуть взаимопонимания и договоренности с Россией, ибо так мы сможем изолировать Польшу и одновременно отпугнуть Англию. Его главной задачей остается: избежать войны с Англией. Германия тоже не готова, с точки зрения своего вооружения, к такой борьбе не на жизнь, а на смерть. Гитлер надеялся после заключения германо-русского союза возобновить переговоры с Польшей и отстранить от них Англию."

Август 1939г.
"Но тут произошло еще одно чудо, начало которому было, как казалось, положено 19 августа. Германо-русское торговое соглашение было уже подписано. Однако переговоры снова и снова затягивались, ибо фюрер не хотел пойти навстречу советскому желанию насчет политических договоренностей. Только после визита Чиано и осознания в его результате того обстоятельства, что в нападении Гитлера на Польшу Англия усмотрит для себя casus belli{165}, Риббентропу удалось переубедить фюрера. Гитлер позволил Риббентропу убедить себя в том, что заключение с русскими пакта о ненападении — последний шанс в случае германо-польского конфликта не допустить вмешательства в это столкновение Англии. Вот тогда-то фюрер и предложил Сталину как можно скорее принять Риббентропа. Согласие Сталина принять Риббентропа 23 августа было получено в «Бергхофе» 21-го вечером. Гитлер знал, что уже довольно продолжительное время англо-французская военная миссия ведет в Москве переговоры с высшим командованием Красной Армии. [225] В этот вечер он долго совещался со своим министром иностранных дел и дал ему последние указания для бесед со Сталиным. Риббентроп видел себя уже у цели своих многомесячных усилий стоящим у истоков новой мирной эры в Европе."
"К вечеру напряжение усилилось. Гитлер всеми помыслами был вместе с Риббентропом в Москве и час от часу становился все беспокойнее. Около 20 часов он приказал запросить посольство в Москве, но получил лишь лаконичный ответ: переговоры идут."
"Затем Гитлер перешел к теме дня: после обнародования германо-русского пакта о ненападении весь мир затаит дыхание. Я сказал фюреру, что отношусь к готовности Сталина пойти на это соглашение только с недоверием. Могу себе представить, какие у него при этом недобрые задние мысли! На это Гитлер ответил: он считает договор своего рода браком по расчету. Разумеется, со Сталиным надо всегда быть начеку, но в данный момент он в пакте с последним видит шанс устранить Англию из конфликта с Польшей."
"Вскоре после этого разговора Гитлера позвали к телефону. Риббентроп сообщил о позитивном ходе переговоров и задал конкретный вопрос насчет разграничения сфер обоюдных интересов. Сталин претендует на Прибалтийские государства — Литву, Эстонию и Латвию. Гитлер бросил взгляд на быстро поданную ему карту и уполномочил Риббентропа принять советскую точку зрения. Прошло еще несколько часов, прежде чем Риббентроп в новом телефонном разговоре, состоявшемся в 2 часа утра 24 августа, не сообщил о подписании пакта о ненападении{168}.
Гитлер поздравил своего министра иностранных дел и сказал нам, окружавшим его: «Эта весть разорвется, как бомба!»{169}. [231]
Так оно и произошло. Ошеломление, удивление, ужас, недоверие и осуждение — так отреагировала общественность в Германии и во всем мире. Гитлер велел постоянно докладывать ему об откликах, пытаясь составить себе представление о том, какое именно действие произвело это соглашение на Англию, Францию и Польшу."
"В течение вечера я слышал много всяких мнений насчет возникшего положения. Риббентроп был твердо убежден в том, что германо-русский договор создал новую базу для успешных переговоров с Польшей. Но в первую очередь он воспринимал подписанный сроком на 10 лет пакт о ненападении с Россией совершенно всерьез. Риббентроп находился под большим впечатлением от Сталина и переговоров с ним. По его описаниям, Сталин был личностью более крупной, чем «чванливые» британские политики. Германия должна искать вновь стык своей политики там, где нашел его Бисмарк, когда его политика в отношении Англии застряла на мертвой точке. Из сообщений Риббентропа о его переговорах в Кремле мне бросилось в глаза то, что здесь проявилась совершенно другая сторона его личности. Рассказывал он обо всем непринужденно, свежо, просто и естественно. А стоило ему заговорить об англичанах, как лицо его становилось холодным и непроницаемым."

"Гитлер испытывал по отношению к англичанам уважение и зависть, а по отношению к русским — отвращение и страх. Эйфорию Риббентропа насчет договора о союзе с русскими он не разделял. Этот договор служил фюреру только тактическим маневром в рамках его политики; он надеялся, что и для Сталина — тоже. Если Гитлер в те дни не высказывал этого открыто, то по его репликам все же можно было отчетливо понять: вся его внешняя политика и дальше служит только одной цели — разгромить большевизм. В данном пункте он и тогда, и потом выступал против воззрений Риббентропа.
Своеобразную, но типичную для него позицию занимал Геринг. Успех Риббентропа в Москве он воспринял с ревностью и упрекал его в том, что тот недостаточно энергично добивался германо-английского взаимопонимания. Как я узнал от Боденшатца, Геринг много говорил с Гитлером об Англии. Фюрер усвоил точку зрения Риббентропа, что в суровой политической борьбе Англия пойдет на уступки лишь до определенного предела. По его мнению, этот предел был достигнут еще в марте, потому дальнейшие планы Гитлера могли успешно осуществляться впредь с учетом новой расстановки сил в Европе. Вот почему Риббентроп искал и нашел контакт с Россией. Поскольку фюрер от своей политической концепции отказываться не желал, он, хотя и очень поздно, все же присоединился к плану Риббентропа. Герингу же Гитлера переубедить не удалось. Конечно, Геринг соглашение с Россией приветствовал, но боялся новой опасности, а именно что влияние Риббентропа на фюрера снова усилилось. Геринг и Риббентроп, утверждал Боденшатц, друг друга просто терпеть не могли."
"Однако ужин вместе с Гитлером прошел еще полностью под знаком мира. Московский договор оценивался всеми как новая ошеломляющая неожиданность в его политике, а Геббельс с помощью прессы способствовал истолкованию этого шага как нового доказательства гениальности фюрера. Он сидел за большим круглым столом напротив Гитлера и всячески подначивал вернувшихся из Москвы командира самолета Баура и Генриха Гофмана поделиться своими впечатлениями и подробно поведать обо всем виденном. Оба они стали «героями» вечера. Оказалось, Гитлер отправил Гофмана, по его просьбе, сопровождать Риббентропа против воли министра. Более того, фюрер даже поручил своему лейб-фотографу передать Сталину привет от себя лично. Гофман обрисовал интересный облик русского диктатора, а также атмосферу в его окружении. Рассказы всех участников поездки звучали положительно, как будто они старались повлиять на изменение представления Гитлера о большевизме в лучшую сторону. Фюрер слушал внимательно, но повлиять на себя не дал. Геббельс же воспользовался случаем, как это часто бывало, атаковать Гофмана со свойственным ему цинизмом: мол, тот нашел в «папаше» Сталине хорошего собутыльника!
Весьма знаменательно, в смысле момента изменения курса Гитлера по отношению к Сталину, прозвучала для меня одна реплика Риббентропа. Тот, вне всякого сомнения, хотел подчеркнуть ею, сколь правильно он разглядел еще весной политические намерения Сталина. Из всего лишь одной фразы Сталина, произнесенной 10 марта 1939 г. на [XVIII] съезде партии, Риббентроп заключил, что советский диктатор заинтересован поставить свою политику в отношении Третьего рейха на дружественную базу. Теперь же Сталин подтвердил ему: именно в этом и состояло его намерение. Эта реплика Риббентропа объяснила мне те намеки Гитлера насчет его новой установки в отношении России, которые я услышал от него 16 марта при возвращении из Праги. Очевидно, Риббентроп уже тогда переговорил с фюрером и заручился его согласием на новый курс. Однако недоверие, которое питал Гитлер к планам Риббентропа и к поведению Кремля, у него осталось и не покидало его на протяжении всего существования союза с Россией, с 1939 до 1941 г."
"Польскую позицию фюрер критиковал с издевкой. При нынешней расстановке сил в Европе у поляков только один выбор: с Германией и не против Германии. От России им ничего хорошего ждать не приходится, это им известно. А Англия далеко. Его предложение полякам было честным, ибо его задача — Россия. Все остальные военные действия служат только одной цели — прикрыть себя с тыла для вооруженного столкновения с большевизмом. А в этом должна быть заинтересована вся Европа, и особенно Англия, которая иначе потеряла бы свою мировую империю."

"В 1933 г. Гитлер вышел из внутриполитической борьбы победителем коммунизма в Германии. Свою единственную жизненную задачу как канцлера Германского рейха он видел в уничтожении «еврейско-большевистской власти» в России. Там, на его взгляд, существовала единственная опасность для мирного будущего немецкого народа. Все политические решения Гитлера были ступенями на этом пути. В области внутренней политики для него главной целью в начальный период его успехов являлись социальный порядок и безопасность.
Внешняя политика Гитлера с самого начала была нацелена на создание и охрану территориальной базы для борьбы против России таким образом, чтобы ни одна другая сила не смогла ударить ему в спину. Он верил, что найдет у держав Версальского договора понимание в том, что предписания и положения этого договора не могут действовать на вечные времена. Франция питала наибольший страх перед новым усилением рейха и не проявляла никакой охоты считаться с желанием Германии пересмотреть «Версаль», хотя Гитлер и заявлял, что Эльзас-Лотарингия его не интересует — для борьбы на Востоке она ему не нужна."
"Этот ход развития нарушал планы Гитлера, которые он вынашивал против России. Он осознавал, что ему придется сначала сражаться из-за Польши. Испытывая все большее недоверие к Англии, фюрер боялся, что британские политики в борьбе Германии против большевизма видят лишь ее усиление, а отнюдь не спасение Европы от последнего. Таким образом, внешняя политика Гитлера с весны 1938 г. принципиально изменилась. Теперь он включил в свои планы и войну с Западом, прежде чем пойти на Россию. Но фюрер надеялся быстрыми действиями все-таки упредить Англию. Спешка гнала его от успеха к успеху сквозь 1938 и 1939 годы, пока не стала для него роковой в ту самую неделю с 25 августа до 1 сентября."
"Некоторые утверждали, что ему не давало покоя его тщеславие. Другие заявляли, будто фюрер считал, что долго не проживет, а потому обязан спешить. Эти объяснения звучали неубедительно, хотя кое-что верное в них и было. Я полагаю, что в своем решении Гитлер слишком руководствовался «внутренним голосом». Он часто говорил: положение Германии будет с 1943 г. до 1945 г. наитяжелейшим, а потому ему необходимо осуществить свои политические планы до указанного срока."

"29 ноября 1939 г. были прерваны дипломатические отношения между Россией и Финляндией. Гитлер следил за этим весьма скептически. Он исключал возможность, что маленькая Финляндия выдержит натиск советских вооруженных сил и сумеет противостоять им. Фюрер читал все сообщения прессы о событиях на этом театре военных действий и требовал от наших дипломатов в Москве и Хельсинки как можно больше и точнее докладывать о них. На протяжении последующих месяцев он с удивлением констатировал, что война эта не приносит русским никаких успехов. Гитлер задавал себе вопрос: в состоянии ли Россия одержать верх над Финляндией, но так никогда и не смог ответить на него. Фюрер наблюдал за ходом событий и по еженедельным киножурналам, пытаясь получить более ясное представление о них. Но поступавшие к нему материалы были скупы и полного впечатления не давали. Симпатии Гитлера, несомненно, были больше на стороне Финляндии, чем России. Но он был вынужден проявлять сдержанность, ибо договор о союзе с Россией заставлял его держаться нейтрально."

Июль 1940г.
"21 июля у Гитлера состоялась в Имперской канцелярии беседа с главнокомандующими составных частей вермахта. Он сказал, что ему еще не ясно, что будет с Англией. Если она войну продолжит, значит, она ждет перелома в позиции Америки или надеется на помощь России. В нашем плане высадиться в Англии фюрер видел большой риск. У Сталина есть связь с Англией, и он заинтересован в том, чтобы держать ход политического развития в Европе в подвешенном состоянии. Надо очень тщательно следить за Россией и обдумать план нападения на нее. Гитлер придавал величайшее значение сохранению этого плана в тайне, пока еще на уровне продумывания его генеральным штабом, чтобы уяснить самому себе размеры этой задачи, получить представление о ее сроках и целях."
"Голова его постоянно была занята мыслями о событиях в русском регионе. Он не раз велел прокручивать себе документальный фильм о зимних боях на финской границе, но, как и полгода назад, был разочарован, ибо не смог сделать из него окончательных выводов о моторизации, вооружении и боевой силе русской армии."
"Затем Гитлер обратился к проблеме России. Он уверен, что англичане нашли новый контакт с нею. Фюрер предполагал русское нападение, начиная с осени 1941 г. Если же Россия будет разбита, Англия лишится большой помощи. Гитлер объявил свое окончательное решение: напасть на Россию весной 1941 г. Операции против нее должны привести к видимому успеху летом 1941 г. Гальдеру было поручено коренным образом изучить связанные с этим вопросы."

Сентябрь 1940г.
"Риббентропу было поручено написать письмо Сталину, чтобы заинтересовать его германскими мерами против Англии. Сам министр очень ратовал за стабильный альянс с Россией и видел для такого союза хорошие возможности. Гитлер же относился к этому весьма выжидающе. Осуществленные русскими в последние недели акции в Румынии, а также радикальная советизация Прибалтийских государств внушали ему большие опасения. Я все чаще замечал, что мысли его кружатся вокруг России. То были трудные недели. Через Ла-Манш, если позволяли метеоусловия, каждую ночь на английские цели устремлялись наши боевые авиационные соединения, а в Берлине шеф размышлял над тем, как быстрейшим образом повергнуть наземь Россию. На мои вопросы о его намерениях Гитлер пока ясно ответить не мог. Он еще сам никакого решения не принял. Но было ясно: с каждой неделей фюрер все больше приходит к плану как можно быстрее решить русскую проблему."

Октябрь 1940г.
"Возвращение в Берлин заняло много времени, так как ехать можно было только днем. Гитлер не раз заводил с Кейтелем и Йодлем разговоры, в которых выражал свою мысль достаточно ясно: в следующем году он должен начать борьбу против России. Свое намерение фюрер подкреплял убеждением, что в 1942 г. Россия будет в состоянии выступить против Германии, а потому он хочет сам напасть на нее в 1941 г. Гитлер придерживался взгляда, что значительная часть России может быть «сделана» за срок с мая до сентября, ибо в 1942 г. он должен быть опять готов к борьбе против Англии. Меня эта ясная и четкая формулировка решения не поразила: в последние недели я не раз слышал его высказывания на эту тему."

"10 ноября днем Гитлер выехал в Берлин. Расписание движения поезда, как и при заезде в Мюнхен, увязывалось с эпизодическими налетами английской авиации. В Берлине фюрер сразу же направился в большой конференц-зал. Темой дня была Россия. Йодль заметил: пора уже хоть что-то сообщить об этом сухопутным войскам, ибо времени до мая будущего года остается все меньше. Тогда Гитлер распорядился издать директиву, обобщив в ней все подготовительные меры по решению стоящих проблем. Решение же о России будет принято только после визита Молотова.
Таким образом, штаб оперативного руководства 12 ноября 1940 г. издал директиву №18, в которой основную роль наряду с Россией и «Морским львом» играли Испания и Гибралтар, а также итальянское наступление на Египет и Балканы с возможным захватом Греции. Наиболее угрожающим выглядел пункт 5-й: Россия. В нем говорилось: «Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты. Независимо от того, какие результаты будут иметь эти переговоры, продолжать все приготовления в отношении Востока, приказ о которых уже был отдан устно»"

"В полдень 12 ноября в Берлин прибыл Молотов, а уже во второй половине дня состоялась его беседа с Гитлером. Молотов привез из Москвы ясные и четкие вопросы, касавшиеся всех тех проблем, которые возникли между Россией и Германией за последние месяцы. Начал он с Финляндии, а потом перешел к Румынии и Болгарии, а далее к Турции. Молотов дал понять: эти государства принадлежат к русской сфере влияния и дела России с ними Германии, так сказать, не касаются. Найти уклончивый ответ Гитлеру было трудно. Во второй день своего визита Молотов вернулся к определенным вопросам, но заключительных, исчерпывающих ответов на них не получил.
Вечером 13 ноября состоялась подробная беседа с Риббентропом. Тот проявил живой интерес к тому, чтобы не допустить войны между Россией и Германией. Порывать контакт с Россией он не желал.
14 ноября Гитлер имел короткий разговор с Редером, заслушав его доклад о состоянии военно-морского флота. Бросалось в глаза, что гросс-адмирал весьма резко высказывался против войны с Россией. Он считал, что в ближайшие годы Россия к столкновению с Германией стремиться не будет. Редер предложил осуществить нападение на Россию только после победы над Англией. Гитлер призадумался."

"Еще той же осенью Гитлер предпринял важный и решающий шаг. Он направил д-ра Тодта вместе со Шмундтом и Энгелем на Восток, чтобы найти место для оборудования там своей новой Ставки. Наиболее пригодным показалось ему одно место в Восточной Пруссии, которое он приказал оборудовать как служебное помещение и надежное бомбоубежище. Возвратившиеся квартирьеры предложили использовать для этого местность вблизи Растенбурга. Гитлер согласился и велел немедленно приступить к постройке штаб-квартиры к апрелю 1941 г. Как мне показалось, это решение значительно приблизило поход на Россию."

Декабрь 1940г.
"Насчет России он сказал, что русский человек неполноценен, а русская армия лишена командования. При нападении на Россию надо избежать опасности толкать русских к отступлению. Наступательные операции следует вести так, чтобы расчленить русскую армию на отдельные участки и брать ее в плен. Необходимо найти такие исходные позиции, которые позволили бы осуществить крупные операции на окружение. Гитлер ожидал больших частичных успехов, которые должны привести к тому, что в определенный момент в России наступит полная дезорганизация. Нападение на Россию было для него делом решенным.
В последние дни уходящего года Гитлер сообщил всем составным частям вермахта свое решение насчет России. 18 декабря он передал их главным командованиям «Директиву № 21. План «Барбаросса»"

"Как пришел Гитлер к решению напасть на Россию, еще не победив Англию? Это, казалось мне, — главный вопрос войны. Он был убежден в том, что Англия ожидает помощи в своей борьбе за Европу и, судя по ходу войны в эти зимние месяцы, видит ее в лице Америки и России. Его оценка Америки привела фюрера к твердому заключению: США окажутся в состоянии помочь Англии в войне в Европе только в 1943 г.
Положение же в России Гитлер оценивал так: русские смогут активно вмешаться в ход войны уже осенью 1942 г. Германо-русский союз он отнюдь не рассматривал как гарантию мира на многие годы. Сталин хочет дождаться того момента, когда германские силы окажутся ослабленными боями на Западе, и тогда без всякой опасности для себя вмешаться в европейские сражения. [318] В любом случае, фюрер хотел русское наступление упредить, ибо знал, что одновременно Германия на все стороны сражаться не может. Поэтому план его состоял в том, чтобы убирать одного противника за другим — будь то переговорами, будь то войной. Но втайне он все еще надеялся на достижение взаимопонимания с англосаксами, хотя преимущественно антигерманская политика англичан ему была известна уже с осени 1937 г. К этому добавлялась тревога из-за своего «старения», а также и понимание того, что после него никто в Германии его работу продолжить не сможет. Внутренние враги фюрера называли это переоценкой собственной личности, зазнайством, манией величия и т.п. Всё это Гитлер знал. На сей счет у него имелась полная ясность, и он не раз упоминал об этом в кругу участников ежедневных обсуждений военной обстановки.
1941-у году предназначалось стать исключительно годом вооруженного столкновения с Россией. Гитлер построил приготовления к нему так, что был готов напасть примерно в середине мая. План его был таков: осуществить операции в двух главных направлениях — на север и юг России, а после захвата Ленинграда и Ростова, заходя обоими флангами, завершить ее разгром крупным наступлением с целью замкнуть кольцо окружения восточнее Москвы. Таким образом фюрер намеревался ослабить русских настолько, что они прекратят борьбу и он сможет сосредоточить все силы для удара по Англии."

Январь 1941г.
"Гитлер охарактеризовал Сталина как человека умного и хитрого. «Он будет требовать все большего. Победа Германии для русской идеологии — невыносима. Нашим решением должно быть: как можно быстрее свалить Россию наземь. Через два года англичане выставят 40 дивизий. Приступ к решению русского вопроса развязывает руки Японии против Англии на [Дальнем] Востоке. Япония готова к серьезному сотрудничеству с нами». О русском вооружении фюрер заявил: материальная часть, техника устарела. У русской армии отсутствует духовный размах.
Гитлер дал недвусмысленно понять, что этим летом хочет повести войну против России. Первоначально он намеревался начать ее во второй половине мая. Но ход событий на Балканах и в Северной Африке, возможно, заставит отложить нападение на июнь."
"Гитлер постоянно говорил, что мы должны разделаться с Россией прежде, чем в войну вступят США. Этот расчет, как можно было предположить, теперь не срабатывал. Поэтому и сам я глядел навстречу 1941 г. с большими опасениями, не имея, однако, никакой возможности свои взгляды где-нибудь высказать. Только с конца года у меня иногда бывал случай поговорить с фюрером на эту тему."

"3 февраля 1941 г. Гитлер провел длительное, продолжавшееся несколько часов совещание с Браухичем, Гальдером, Хойзингером{216}, Кейтелем и Йодлем, к которым потом подключился Ешонннек. Генерал-полковник Гальдер оценил силы русских так: 121 стрелковая дивизия, 25 кавалерийских дивизий и 31 мотомеханизированная бригада — всего примерно 180 соединений. У немецкой же стороны имеются: 104 пехотных дивизии, 20 танковых дивизий, 13 моторизованных и 1 кавалерийская дивизия и к тому же несколько румынских дивизий. Танков у русских насчитывается в целом примерно 10000 против около 3500 немецких. При этом начальник генштаба отметил, что необходимо делать ставку на момент внезапности. Артиллерия русских количественно сильна, но ее материальная часть — преимущественно устарелая. Сосредоточение и развертывание наших войск запланированы в составе трех групп армий и четырех танковых групп с одновременным занятием всей линии фронта.
Гитлер в общем и целом с этим планированием согласился, но повторил свои соображения о ходе операций. После первых сражений, в которых будут разбиты русские пограничные части, важно, выйдя на линию Псков-Смоленск — Киев, усилить северные и южные группы армий и в первую очередь овладеть Прибалтикой, включая также Ленинград, а на юге — достигнуть района Ростова. Центральная группа армий в надлежащем случае должна вести свое наступление на Москву только начиная с 1942 г. Гитлер прежде всего подчеркнул главную цель 1941 года — захват всего прибалтийского пространства и города Ленинграда. Эту цель сухопутные войска должны постоянно иметь в виду, чтобы заставить русских отдать Балтийское море. Далее фюрер говорил об отдельных проблемах, важных для начала нападения, а также касавшихся снабжения войск.
Важным пунктом для Гитлера являлась ситуация в воздухе. С немецкой стороны предполагалось, что русские располагают авиационными соединениями с самолетами большой дальности полета. Поэтому Гитлер подчеркивал важность защиты от налетов авиации и противовоздушной обороны.
Он одобрил также оперативные планы люфтваффе в рамках похода на Восток. В первые же три дня германские военно-воздушные силы должны уничтожить русские авиационные части, чтобы обеспечить танковым войскам быстрое продвижение вперед."

Ну а дальше вы и сами в курсе, как было дело...

 

ПОЧЕМУ ЖЕ ГИТЛЕР НАПАЛ НА СССР? (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

• 22 июн, 2017

Мы уже дважды читали ответы на эти вопросы..
Сначала мы обсуждали мнение по этому поводу командующего группа армий Центр Федора фон Бока
а потом личного адъютанта Гитлера Николауса фон Белова.
Теперь нам поможет окончательно прояснить этот вопрос один из самых приближённых к Гитлеру людей, фельдмаршалл Кейтель.
Особенно хотелось бы обсудить этот вопрос с его участием сегодня, в 77-ю годовщину нападения Германии на СССР...
На фото Кейтель, Геринг, Гитлер и Борман на прогулке в 1944г...

"Прелюдия нападения на Россию, 1940-1941 гг.
Когда я после отпуска, примерно 10 августа 1940 г., вернулся в Берхтесгаден, я еще не знал о дальнейших планах Гитлера; я знал только, что нет никакой надежды на прекращение войны с Англией, поскольку за ней стояли Соединенные Штаты и все их безграничные ресурсы. Теперь наши замыслы о вторжении [в Британию] осенью 1940 г. должны были быть отложены по крайней мере до весны 1941 г., и нам оставалось только выискивать другой способ, как склонить Британию к миру.

В конце концов фюрер решил - держа это в полном секрете от Италии - захватить Гибралтар, конечно же с согласия Испании. Для этого еще необходимо было провести дипломатическое прощупывание и военные исследования, но работа над этим должна была начаться очень скоро.

Однако больше всего меня тревожили тогда мысли фюрера о возможной войне с Советским Союзом, на эту тему он подробно распространялся в неофициальном разговоре с Йодлем и мной во время моего первого рабочего дня после отпуска. Как сказал мне Йодль, когда мы ехали домой, что это было продолжение того разговора, который он вел с Йодлем в конце июля; как я сам выяснил, уже давно шло изучение вопроса ускоренной переброски нескольких дивизий из Франции: главнокомандующий сухопутными войсками получил личный приказ Гитлера сосредоточить в Польше несколько дивизий и рассчитать время, необходимое для переброски войск в противовес массовому сосредоточению русских сил в Прибалтике и Бессарабии, - обстоятельство, вызывавшее у фюрера дурное предчувствие о намерениях Советского Союза.

Я сразу же возразил, поскольку от сорока до пятидесяти наших дивизий скованы в Норвегии, Франции и Италии, и они не могут быть отозваны из этих стран и использованы в какой-либо войне на востоке, а без них мы будем слишком слабы. Гитлер тут же ответил, что это не повод для того, чтобы не предпринимать действий для отражения нависшей над нами угрозы. Он уже приказал Браухичу, сказал он, удвоить количество танковых дивизий.

В конце он добавил, что создал такую могучую армию не для того, чтобы она гнила до конца войны: эта война не закончится сама собой, и он совсем не собирается использовать свою армию против Британии весной 1941 г., потому что вторжение тогда будет уже невыполнимо. Поскольку он сразу же возобновил свой разговор с Йодлем, я так ничего больше и не сказал, но позднее решил узнать у Йодля, что уже обсуждалось во время моего отсутствия и какие действия уже предпринимались.

На следующий день я попросил короткого свидания с фюрером, намереваясь узнать от него лично, каковы причины его мрачных подозрений о намерениях России. Его ответ, вкратце, был таким, что он никогда не упускал из виду неизбежности столкновения двух миров с диаметрально противоположными идеологиями, что он не верит, что этого можно избежать, и поэтому для него будет лучше, если это тяжелое бремя он возьмет на себя сейчас, вдобавок ко всем остальным, а не завещает ее своему преемнику. Кроме того, он полагал, что есть много признаков того, что Россия уже готовилась к войне с нами, и она уже далеко вышла за пределы соглашений с нами в отношении стран Балтии и Бессарабии, в то время как наши руки были связаны войной на западе. В любом случае, сказал он, он хочет только принять меры предосторожности, чтобы не быть застигнутым врасплох, и он не собирается принимать каких-либо решений до тех пор, пока не разузнает, насколько обоснованны его подозрения насчет них. Когда я вновь возразил, что наши силы были уже полностью заняты на других театрах боевых действий, он ответил, что он собирался спросить у Браухича об увеличении наших сил и отзыве некоторых из них из Франции. На этой ноте наша беседа закончилась, так как его вызвали на информационное совещание.

Этот вопрос настолько сильно беспокоил меня, что я был полон решимости написать личный меморандум по этой проблеме, без обращения в оперативный штаб и без поддержки подробной статистикой. Так появился мой меморандум во второй половине августа, и даже Йодль не знал о нем. В результате [Нюрнбергского] трибунала история моего визита к министру иностранных дел, фон Риббентропу, в Фушль стала хорошо известна: я хотел любой ценой убедить его отговорить фюрера от этой затеи, до того как Гитлер сможет перетянуть его на свою сторону. И мне это удалось: во время очень личного разговора Риббентроп поклялся подержать меня с политической точки зрения. Мы пообещали друг другу ничего не говорить о нашем разговоре Гитлеру, чтобы нас не обвинили в сговоре против него.

После военного совещания несколькими днями позже я передал фюреру написанный мной меморандум; он обещал обсудить его со мной после того, как внимательно изучит материал. Несколько дней я прождал напрасно, и тогда я напомнил ему об этом и был вызван к нему в этот же день. То, что происходило потом со мной и Гитлером, походило скорее не на разговор, а на одностороннюю лекцию о базовой стратегии, изложенной в моем меморандуме; он его нисколько не убедил. Мои ссылки на заключенный нами в прошлом году пакт с Россией были всего лишь заблуждением: Сталин так же мало был склонен считаться с этим договором, как и он сам, если обстоятельства изменятся и возникнут новые условия. В любом случае единственными мотивами Сталина при подписании этого пакта были, во-первых, гарантировать себе долю в разделе Польши и, во-вторых, подтолкнуть нас к развязыванию войны на западе, в надежде, что мы увязнем там и истечем кровью. Сталин планировал с выгодой использовать этот период времени и наши собственные тяжелые потери, чтобы позднее ему было легче покорить нас.

Я был очень огорчен этой жесткой критикой и тоном, каким он высказал это, и предположил, что будет лучше, если он заменит меня, как начальника ОКБ, на кого-нибудь другого, чьи стратегические суждения будут иметь для него большее значение, чем мои. Я чувствую, что не соответствую своей должности, добавил я, и прошу отправить меня командующим на фронт. Гитлер резко отверг это: разве он не имеет права сообщить мне, что, по его мнению, мое суждение было неправильным? Он действительно должен запретить своим генералам впадать в истерики и просить отставки всякий раз, когда кто-нибудь выговаривает им, и в любом случае он не имеет возможности оставить свой пост. Он хочет, чтобы стало понятно раз и навсегда, что никто, кроме него, не имеет права решать, уйти кому-нибудь в отставку или нет, если он считает, что они подходят для этой должности, а до тех пор этот человек будет исполнять свои обязанности; предыдущей осенью, сказал он, он должен был высказать Браухичу то же самое. Мы оба встали, и я без слов покинул его кабинет. Он держал в руке написанный мною меморандум, который исчез в его сейфе или, может быть, был сожжен. Черновик моего меморандума может находиться среди бумаг оперативного штаба ОКБ, поскольку Йодль и Варлимонт заявили, что читали его.

Здесь я хочу обойти дальнейшее развитие наших отношений с Советским Союзом, визит к нам Молотова в начале ноября и то, как Гитлер решил, что нужно однозначно готовить кампанию в России. Реальная последовательность событий в январе 1941 г., исчерпывающий доклад Гитлеру начальника Генерального штаба сухопутных войск о степени готовности к войне, достигнутой нами и противником, был также подробно рассмотрен на трибунале - и в некоторой степени из моих собственных показаний об оборонительных действиях, - что нет необходимости задерживаться здесь на этом. Но нельзя не подчеркнуть, что, хотя мы продолжали укреплять наши восточные границы и демаркационную линию между нами и Россией, мы всегда, как в количественном, так и в качественном отношении, сильно отставали от концентрации русских войск. Советский Союз методично готовился к нападению на нас; и их приготовления вдоль всей линии фронта была раскрыты нашим нападением 22 июня 1941 г.

В результате наших различных взглядов на войну с Россией мои отношения с Гитлером вновь ухудшились, что я видел по его замечаниям, когда мы касались вопросов, связанных с Восточным фронтом, разногласия между нами не были в достаточной степени разрешены.

Однако после начала нашего превентивного наступления{28} я был вынужден признать, что он все-таки был прав в оценке неизбежности нападения России на нашу страну, но - вероятно, из-за моих воспоминаний об осенних учениях Красной армии в 1931 г., когда я в качестве гостя посетил Советский Союз, - мои взгляды на возможность России вести войну значительно отличались от взглядов Гитлера.

Он всегда полагал, что реальная военная промышленность России находилась еще в зачаточной стадии и ничего подобного еще не развернуто; более того, он особо выделял, что Сталин в 1937 г. провел чистку в высших эшелонах военного командования, поэтому он испытывает явную нужду в светлых умах.

Он был одержим идеей, что этот конфликт рано или поздно произойдет и что для него будет ошибкой сидеть и ждать, когда другие подготовятся и смогут наброситься на нас. Заявления русских штабных офицеров, захваченных нами, подтвердили убеждения Гитлера и на этот счет; только оценка возможностей советской военной промышленности - даже без Донецкого бассейна - была явным заблуждением Гитлера: российские танковые силы настолько превосходили нас качественно, что мы так никогда и не смогли догнать их.

Однако я должен категорически отрицать, что - за исключением нескольких штабных разработок, проведенных оперативным штабом ОКБ и Генеральным штабом сухопутных сил, - велись какие-либо приготовления к войне с Россией до декабря 1940 г., не считая тех приказов улучшить железные дороги и станции на территории Польши, чтобы они могли быстрее перебросить наши войска к восточным границам рейха.

В начале ноября 1940 г. в Берлин по просьбе фюрера прибыл русский министр иностранных дел Молотов, чтобы обсудить сложившуюся политическую обстановку. Я присутствовал при том, как фюрер принимал в рейхсканцелярии русских гостей; за церемонией приветствия последовал банкет в кабинете фюрера, на котором я сидел рядом с помощником Молотова, М. Деканозовым [советским послом], но не смог поговорить с ним, поскольку под рукой не было переводчика. Затем министр иностранных дел устроил банкет в своем отеле, где я вновь оказался рядом с М. Деканозовым. В этот раз при помощи переводчика мне удалось поговорить с ним на некоторые общие темы: я рассказал ему о моей поездке в Москву и о военных учениях, которые я видел в 1931 г., и задал ему пару вопросов о моих воспоминаниях об этом визите, так что между нами состоялся скорее вымученный разговор.

О политических переговорах между ними я ничего не слышал, за исключением единственного раза, когда меня вызвали присутствовать на прощальном визите русских к фюреру, который состоялся после последнего и, очевидно, самого важного совещания: естественно, я спросил у Гитлера об их результатах, и он ответил, что они были неудовлетворительными; даже при этих условиях он еще не решился готовиться к войне, поскольку прежде всего он хотел дождаться реакции Сталина в Москве. Тем не менее, мне сразу же стало ясно, что мы движемся к войне с Россией, но я не совсем уверен, что во время переговоров сам Гитлер приложил все старания, чтобы предотвратить это, поскольку это неизбежно повлекло бы за собой его отказ от отстаивания интересов Болгарии, Румынии и стран Балтии. Ясно, что Гитлер и здесь был абсолютно прав, поскольку через год или два, как только Сталин был бы готов напасть на нас, русские, несомненно, выдвинули бы новые требования; Сталин еще в 1940 г. был уже достаточно силен, чтобы осуществить свои намерения в Болгарии, в Дарданеллах и в финском вопросе; но наша победа над Францией всего за шесть недель разрушила все его планы, и теперь он хотел выиграть время. Я не рисковал бы выдвигать такую гипотезу, если бы наш превентивный удар по России в 1941 г. не показал их высокую степень готовности в подготовке к нападению на нас.

Окончательное решение о подготовке к войне с Советским Союзом Гитлер принял в начале декабря 1940 г.; подготовка должна была проводиться так, чтобы в любой момент начиная с середины марта 1941 г. он мог отдать окончательный приказ о начале операции передислокации войск к восточной границе, что соответствовало фактическому началу наступления в начале мая. Основной предпосылкой являлась бесперебойная работа всех маршрутов железных дорог с максимальной нагрузкой и без аварий. Даже если эти приказы и откладывали принятие окончательного решения до середины марта, теперь я ничуть не сомневаюсь, что только совершенно непредвиденные обстоятельства могли бы изменить его решение о нападении.

После отказа от гибралтарской операции все наши мысли вновь обратились к восточному вопросу. По-моему, где-то во второй половине января 1941 г. Гальдер, начальник Генерального штаба, обрисовал фюреру, в присутствии Йодля и меня, оперативный план нападения на Россию, подробно представив собранные разведкой сведения о враге, о ряде приграничных столкновений вдоль демаркационной линии и о запланированном продвижении войск по железным дорогам для подготовки вторжения. Последний пункт интересовал фюрера больше всего, поскольку в установленном порядке в последней волне сосредоточения войск перебрасывались танковые части, расквартированные в Центральной Германии, где они зимовали и переоснащались и где из них формировались новые подразделения. Сведения Гальдера потрясли меня, поскольку из них я получил первое понимание размаха подготовки русских к войне, а также тревожную картину неуклонно нарастающей концентрации русских войск на другой стороне границы, что без какой-либо вероятности ошибки было установлено разведывательными действиями наших пограничников. В той стадии еще невозможно было определить, готовились ли русские на самом деле к нападению, или же их войска были сосредоточены на границе только для обороны, но нападение Германии вскоре должно было сорвать этот покров неясности.

В конце марта 1941 г. Гитлер провел в Берлине в здании рейхсканцелярии первое общевойсковое совещание высшего командного состава, назначенного на Восточный фронт. Мне удалось добиться, чтобы все главы департаментов ОКБ также прослушали обращение фюрера. Я сразу же понял, что он намеревался предложить нам программу действий: в малом кабинете министров были установлены ряд кресел и кафедра, как для публичной лекции. Гитлер обращался к нам очень серьезно, с хорошо продуманной и предварительно подготовленной речью.

Начав с военной и политической обстановки в рейхе и намерений западных держав - Британии и Америки, - он закончил тезисом, что война с Советским Союзом стала неизбежной и что бездействие и ожидание только ухудшит наши шансы на победу. Здесь он открыто признал, что любая нерешительность перетянет баланс силы не в нашу пользу: наши враги располагают неограниченными ресурсами, которые даже еще и не начали уменьшаться, в то время как мы уже больше не способны пополнить ни людские, ни материальные ресурсы. Таким образом, он приходил к решению, что Россию необходимо опередить как можно раньше. Эта опасность, пусть еще и скрытая, которую она представляет для нас, должна быть устранена.

Затем последовали веские доказательства неизбежности такого конфликта между двумя диаметрально противоположными идеологиями: он знал, что это рано или поздно произойдет, и предпочитал взять на себя ответственность сейчас, чем закрывать глаза на данную угрозу Европе и передать эту неизбежную в будущем проблему своему преемнику. Он больше не желал откладывать решение этой проблемы, поскольку никто из тех, кто последует за ним, уже не будет обладать достаточной властью в Германии, чтобы принять на себя ответственность за развязывание этой превентивной войны, которая только и может остановить большевистский паровой каток, прежде чем Европа станет его жертвой. В Германии нет никого, кто был знаком с коммунизмом и его разрушительной мощью больше него, уже боровшегося за спасение Германии от его когтей.

После продолжительных разглагольствований о полученном им жизненном опыте и сделанных им выводах он закончил свою речь заявлением, что война будет борьбой за выживание, и потребовал у всех отказаться от их старомодных и традиционных представлений о рыцарстве и общепринятых правилах ведения войны: большевики уже давно обходятся без них. Коммунистические лидеры довольно ясно доказали это своими действиями в Прибалтике, Финляндии и Бессарабии, а также своим демонстративным отказом признать Гаагские соглашения по ведению боевых действий и считать себя связанными Женевской договоренностью об обращении с военнопленными. Затем он потребовал, чтобы [советские] политические комиссары не рассматривались как солдаты или военнопленные: они должны быть убиты в сражении или расстреляны на месте. Они могут стать ядром всех попыток фанатичного сопротивления; комиссары, сказал Гитлер, являются становым хребтом коммунистической идеологии, охраной Сталина от его собственного народа и его собственных войск; они имеют безграничную власть над жизнью и смертью. Их уничтожение сбережет немецкие жизни и на поле боя, и в тылу.

Его дальнейшие заявления об ответственности перед военными судами германских войск, заподозренных в произволе против гражданского населения, подавляли ли они вооруженное сопротивление или нет, были вдохновлены теми же самыми мотивами, несмотря на то что учреждение таких военных судов было предоставлено на усмотрение каждого командующего, как только он установит порядок на подконтрольной ему территории. В конце Гитлер объявил, что запрещает ввозить русских военнопленных на территорию рейха, так как они, по его мнению, представляют опасность для рабочих и служащих, не только из-за их идеологии, от которой он уже однажды избавил немецкую промышленность, но и из-за опасности саботажа. От него не ускользнуло то впечатление, которое произвела на слушателей его речь, хотя никто прямо не выразил ему своего протеста; закончил он свое незабываемое обращение памятными словами: 'Я не жду, что мои генералы поймут меня, но я буду ждать, что они выполнят мои приказы'."

Вот такое мнение оставил нам Кейтель перед своей казнью...
Он ведь писал свои мемуары в тюрьме...
Будет нам, что обсудить в сегодняшнюю годовщину....

 

Так вот где собака порылась...

 

Как на 9 сентебря 1944 г. в Софии, АМЕРИКАНСКИЙ ДОДЖ перевратился в танк Т34?