- Адрес
- Бургас, България
Фальстарт, война кончилась 2 сентября 1945. 
Вторая мировая война.
- Автор темы Глокая Куздра
- Дата создания
- Адрес
- Бургас, България
Наконец то в Думе сказали те цифры погибших, которые мы в 1989-1990 году просчитали в Мемориале.
Цифра Мемориала была около 42,5 миллионов человек погибших и ещё около 5,5-6 миллионов инвалидов войны, которые умерли в течении 10 лет после войны от ран и которых жертвами войны не считают. Также многих инвалидов, оставшихся без семей сослали в различные лагеря умирать подальше от всех кого можно. Об этом есть книга "Остров Инвалидов", где всё это описывается. Таким образом общая цифра погибших и умерших от ран около 48 миллионов человек.
Общая убыль населения СССР за годы войны, включая естественным образом умерших 52 миллиона.
Общая цифра убыли населения за 15 лет от 1939 до 1954 годы 63 миллиона человек.
Победа предъявляет счет
Названы новые цифры потерь СССР во Второй мировой войне: погибли 41 миллион 979 тысяч человек
Этот материал вышел в № 29 от 22 марта 2017
Павел Гутионтов
обозреватель
На днях в Думе прошли парламентские слушания «Патриотическое воспитание граждан России: «Бессмертный полк». В них приняли участие депутаты, сенаторы, представители законодательных и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, Министерств образования и науки, обороны, иностранных дел, культуры, члены общественных объединений, организаций зарубежных соотечественников… Не было, правда, тех, кто саму акцию придумал — журналистов из томского «ТВ‑2», о них даже никто не вспомнил. И, в общем-то, вспоминать было, действительно, незачем. «Бессмертный полк», в котором по определению не предусматривалось никакого штатного расписания, никаких командиров и замполитов, уже вполне трансформировался в державную «коробку» парадного расчета, и главная его задача сегодня — научиться шагать в ногу и держать равнение в шеренгах.
«Что такое народ, нация? Это, прежде всего, уважение к победам, — открывая слушания, напутствовал его участников председатель парламентского комитета Вячеслав Никонов. — Сегодня, когда идет новая война, которую кто-то называет «гибридной», наша Победа становится одной из главных целей для атак на историческую память. Идут волны фальсификации истории, которые должны заставить нас поверить, что это не мы, а кто-то другой одержал победу, и еще заставить нас извиняться…» Почему-то никоновы всерьез уверены, что это именно они, задолго до собственного рождения, одержали Великую Победу, за которую, причем, кто-то пытается заставить их извиняться. Но не на таких напали! И щемящая нота непрошедшей всенародной беды, фантомной боли вот уже третьего поколения потомков солдат Великой Отечественной заглушается бодрым, бездумным вскриком: «Можем повторить!»
Действительно — можем?
Именно на этих слушаниях была между делом названа страшная цифра, никем почему-то не замеченная, не заставившая в ужасе остановиться на бегу, чтобы понять, ЧТО нам все-таки сказали. Зачем это было сделано именно сейчас, я не знаю.
На слушаниях сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов представил доклад «Документальная основа Народного проекта «Установление судеб пропавших без вести защитников Отечества», в рамках которого были проведены исследования убыли населения, изменившие представление о масштабах потерь СССР в Великой Отечественной войне.
— Общая убыль населения СССР в 1941–1945 годах — более 52 миллионов 812 тысяч человек, — заявил Земцов, сославшись на рассекреченные данные Госплана СССР. — Из них безвозвратные потери в результате действия факторов войны — более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Общая естественная смертность военнослужащих и гражданского населения за этот период могла составить более 10 миллионов 833 тысяч человек (в том числе 5 миллионов 760 тысяч — умерших детей в возрасте до четырех лет). Безвозвратные потери населения СССР в результате действия факторов войны составили почти 42 миллиона человек.
Можем… повторить?!
Еще в 60-е годы прошлого века молодой тогда поэт Вадим Ковда написал коротенькое стихотворение в четыре строчки:
Если только в мое парадное
ходят три пожилых инвалида,
значит, сколько было их ранено?
А убито?
Сейчас эти пожилые инвалиды в силу естественных причин заметны все меньше и меньше. Но Ковда масштаб потерь представлял совершенно правильно, достаточно было всего-навсего перемножить число парадных.
Сталин, исходя из недоступных нормальному человеку соображений, лично определил потери СССР в 7 миллионов человек — чуть меньше, нежели потери Германии. Хрущев — в 20 миллионов. При Горбачеве вышла книга, подготовленная Министерством обороны под редакцией генерала Кривошеева «Гриф секретности снят», в которой авторы называли и всячески обосновывали эту самую цифру — 27 миллионов. Теперь выясняется: неправдой была и она.
Цифра Мемориала была около 42,5 миллионов человек погибших и ещё около 5,5-6 миллионов инвалидов войны, которые умерли в течении 10 лет после войны от ран и которых жертвами войны не считают. Также многих инвалидов, оставшихся без семей сослали в различные лагеря умирать подальше от всех кого можно. Об этом есть книга "Остров Инвалидов", где всё это описывается. Таким образом общая цифра погибших и умерших от ран около 48 миллионов человек.
Общая убыль населения СССР за годы войны, включая естественным образом умерших 52 миллиона.
Общая цифра убыли населения за 15 лет от 1939 до 1954 годы 63 миллиона человек.
Победа предъявляет счет
Названы новые цифры потерь СССР во Второй мировой войне: погибли 41 миллион 979 тысяч человек
Этот материал вышел в № 29 от 22 марта 2017
Павел Гутионтов
обозреватель
На днях в Думе прошли парламентские слушания «Патриотическое воспитание граждан России: «Бессмертный полк». В них приняли участие депутаты, сенаторы, представители законодательных и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, Министерств образования и науки, обороны, иностранных дел, культуры, члены общественных объединений, организаций зарубежных соотечественников… Не было, правда, тех, кто саму акцию придумал — журналистов из томского «ТВ‑2», о них даже никто не вспомнил. И, в общем-то, вспоминать было, действительно, незачем. «Бессмертный полк», в котором по определению не предусматривалось никакого штатного расписания, никаких командиров и замполитов, уже вполне трансформировался в державную «коробку» парадного расчета, и главная его задача сегодня — научиться шагать в ногу и держать равнение в шеренгах.
«Что такое народ, нация? Это, прежде всего, уважение к победам, — открывая слушания, напутствовал его участников председатель парламентского комитета Вячеслав Никонов. — Сегодня, когда идет новая война, которую кто-то называет «гибридной», наша Победа становится одной из главных целей для атак на историческую память. Идут волны фальсификации истории, которые должны заставить нас поверить, что это не мы, а кто-то другой одержал победу, и еще заставить нас извиняться…» Почему-то никоновы всерьез уверены, что это именно они, задолго до собственного рождения, одержали Великую Победу, за которую, причем, кто-то пытается заставить их извиняться. Но не на таких напали! И щемящая нота непрошедшей всенародной беды, фантомной боли вот уже третьего поколения потомков солдат Великой Отечественной заглушается бодрым, бездумным вскриком: «Можем повторить!»
Действительно — можем?
Именно на этих слушаниях была между делом названа страшная цифра, никем почему-то не замеченная, не заставившая в ужасе остановиться на бегу, чтобы понять, ЧТО нам все-таки сказали. Зачем это было сделано именно сейчас, я не знаю.
На слушаниях сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов представил доклад «Документальная основа Народного проекта «Установление судеб пропавших без вести защитников Отечества», в рамках которого были проведены исследования убыли населения, изменившие представление о масштабах потерь СССР в Великой Отечественной войне.
— Общая убыль населения СССР в 1941–1945 годах — более 52 миллионов 812 тысяч человек, — заявил Земцов, сославшись на рассекреченные данные Госплана СССР. — Из них безвозвратные потери в результате действия факторов войны — более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Общая естественная смертность военнослужащих и гражданского населения за этот период могла составить более 10 миллионов 833 тысяч человек (в том числе 5 миллионов 760 тысяч — умерших детей в возрасте до четырех лет). Безвозвратные потери населения СССР в результате действия факторов войны составили почти 42 миллиона человек.
Можем… повторить?!
Еще в 60-е годы прошлого века молодой тогда поэт Вадим Ковда написал коротенькое стихотворение в четыре строчки:
Если только в мое парадное
ходят три пожилых инвалида,
значит, сколько было их ранено?
А убито?
Сейчас эти пожилые инвалиды в силу естественных причин заметны все меньше и меньше. Но Ковда масштаб потерь представлял совершенно правильно, достаточно было всего-навсего перемножить число парадных.
Сталин, исходя из недоступных нормальному человеку соображений, лично определил потери СССР в 7 миллионов человек — чуть меньше, нежели потери Германии. Хрущев — в 20 миллионов. При Горбачеве вышла книга, подготовленная Министерством обороны под редакцией генерала Кривошеева «Гриф секретности снят», в которой авторы называли и всячески обосновывали эту самую цифру — 27 миллионов. Теперь выясняется: неправдой была и она.
- Адрес
- Бургас, България
stifen
Продължително пребиваващ
- Адрес
- 1233 София, Болгария
насколько помню - конфликт был абхазо-грузинский.
- Адрес
- Бургас, България
Възможно речь о Коллективные силы СНГ по поддержанию мира
- Адрес
- Бургас, България
- Адрес
- Бургас, България
В США выпустили памятную медаль
Русские обиделись - их не вспомнили.
У русских, однако, есть подобное.
Русские обиделись - их не вспомнили.
У русских, однако, есть подобное.
stifen
Продължително пребиваващ
- Адрес
- 1233 София, Болгария
Союзнички, блядь! Советского знамени пропустили, зато французского поставили. Как тут не вспомнить генерала Кайтель, который при виде французской делегации воскликнул: "А что, они нас тоже победили!"
- Адрес
- Бургас, България
Спасибо D-Day за победу
Борис Соколов, 06.06.2019
6 июня исполняется 75 лет со дня высадки американских, английских и канадских войск в Нормандии, что означало открытие полноценного второго фронта. Эта битва стала одной из решающих, значительно приблизив разгром нацистской Германии.
В послевоенном СССР, а потом и в России значение операции "Оверлорд" всячески замалчивали и принижали. Но было время, когда ее оценивали совсем иначе. Сталин 11 июня 1944 года писал Черчиллю: "Как видно, десант, задуманный в величественных масштабах, полностью удался. Я и мои коллеги не можем не признать, что история войн не знает другого подобного предприятия с точки зрения его масштабов, широты замысла и мастерства выполнения".
А сегодня глава российского МИДа Сергей Лавров в статье "О Дне Победы" в "Международной жизни", опубликованной как раз перед самым юбилеем высадки в Нормандии, возмущается, что в западную систему образования внедряются ложные трактовки истории: "Молодежь убеждают в том, что главная заслуга в победе над фашизмом и освобождении Европы принадлежит не советским войскам, а Западу благодаря высадке в Нормандии - менее чем за год до разгрома фашизма... Но как бы ни старались фальсификаторы истории, огонь правды не затушить. Именно народы Советского Союза сломали хребет Третьего рейха".
На самом деле на Западе и исследователи, и преподаватели в подавляющем большинстве, высоко оценивая высадку в Нормандии, отдают должное и Советскому Союзу, перемоловшему основную часть германских сухопутных сил и понесшему наибольшие людские потери в войне. Между тем, если бы западные союзники не высадились в Нормандии в июне 1944 года, а перенесли бы высадку на май-июнь 45-го, Красная Армия вынуждена была бы остановить наступление, а на некоторых участках фронта советским войскам даже пришлось бы отступить. Ведь в связи с операцией "Оверлорд" немцы перебросили на Запад почти всю авиацию и использовали в Нормандии, а также на Итальянском фронте 26,5 из 48 своих наиболее боеспособных дивизий - танковых и моторизованных.
Если сравнить советские потери ранеными за июнь, июль и август 1943 и 1944 годов, то они, равно как и пропорциональные им потери убитыми, почти не изменились. В 43-м году раненых было 365 процентов от среднемесячного числа за войну, а за тот же период 44-го, на который пришлись сверхуспешные Белорусская и Ясско-Кишиневская операции, - 360 процентов. Число пленных сократилось: в июне-августе 1943 года немцы взяли 101,9 тыс. пленных, а за тот же период 1944 года - 24,9 тыс., то есть на 77 тыс. меньше. Но от безвозвратных потерь Красной Армии летом 1944 года эти 77 тысяч составляли лишь 4,3% и погоды не делали. Не советские войска научились воевать, а у немцев из-за высадки в Нормандии стало существенно меньше на Восточном фронте и людей, и боевой техники. Советские потери не уменьшились, а по числу убитых за последний год войны даже немного возросли, но гораздо больше возросли германские потери убитыми и пленными, прежде всего за счет того, что на Восточном фронте у немцев стало значительно меньше танков и самолетов.
Всего с сентября 1943 года, после высадки союзных войск в Италии и с началом массированного воздушного наступления западных союзников на Германию, и вплоть до октября 1944 года люфтваффе потеряли на Западе 27 060 боевых самолетов всех типов, а на Востоке - только 8600 машин (24,1% всех потерь). Для дневных истребителей разрыв оказывается еще более резким. На Западе их потери за указанный период составили 14 720 машин, а на Востоке - 2294 машины, или 13,5% всех потерь.
Фото: Cpt Herman Wall/US National Archives
Если бы не было высадки в Нормандии, немцы могли бы иметь на Восточном фронте вдвое больше самолетов и лишний десяток танковых и моторизованных дивизий. Что эти дивизии могли сделать с Красной Армией, наглядно демонстрирует Дебреценское сражение в октябре 44-го - последняя крупная битва, выигранная немцами на Восточном фронте. Тогда, имея в своем распоряжении всего 4 танковые дивизии, включая одну венгерскую, и еще полторы моторизованные дивизии, германская группа армий "Юг" смогла разгромить одну советскую танковую армию и две конно-механизированные группы, в одной из которых танков было больше, чем в танковой армии. И только недостаток пехотных дивизий помешал немцам тогда окружить основные силы 2-го Украинского фронта.
Ресурсы для того, чтобы продолжать заваливать неприятеля трупами, без высадки в Нормандии у Красной Армии просто закончились бы. Сразу после завершения войны в Европе Красная Армия состояла в основном из призывников с территорий, освобожденных за последний год войны, а также из освобожденных пленных и остарбайтеров. Без высадки в Нормандии все эти источники пополнений были бы недоступны.
Открытие Второго фронта привело к улучшению для Красной Армии соотношения потерь убитыми. Если с 22 июня 1941 года до 30 мая 1944 года оно составляло 16,6:1 в пользу немцев, то с июня 1944 года и до конца войны этот показатель упал до 6,6:1, оставаясь тем не менее неблагоприятным для Красной Армии. Это изменение произошло исключительно за счет роста германских потерь. Для сравнения: на западноевропейском театре боевых действий соотношение потерь убитыми после высадки в Нормандии было примерно 1,6:1 в пользу западных союзников, главным образом за счет потерь 1945 года, тогда как в 44-м потери сторон убитыми были примерно равными.
Если бы не было высадки в Нормандии, немецкие потери на Восточном фронте не возросли бы, а потери Красной Армии остались бы на прежнем высоком уровне. В результате уже во второй половине 44-го года соотношение численности войск на советско-германском фронте стало бы примерно таким, каким оно было летом 42-го, когда немцы успешно наступали, да и техники бы у вермахта сохранилось побольше. Оборонять освобожденную территорию Красной Армии стало бы нечем, и у вермахта появился бы шанс отвоевать часть потерянного на Востоке.
Если бы союзники высадились во Франции годом позже, в июне 1945 года, война скорее всего завершилась бы осенью 1945 года массированной атомной бомбардировкой германских городов. Поскольку в тот момент положение Германии еще не было бы столь безнадежным, каким было реальное положение Японии в августе 1945 года, на Берлин, Мюнхен, Гамбург, Франкфурт-на-Майне, Кельн и другие германские города пришлось бы сбросить не две, как на Японию, а добрую дюжину атомных бомб, чтобы заставить Германию капитулировать.
Конечно, тогда геополитические итоги войны были бы несколько иными. Красная армия, вполне возможно, к моменту капитуляции еще не вступила бы на германскую территорию. Не исключено, что Сталину пришлось бы довольствоваться границами СССР до 1 сентября 1939 года, а вся Восточная Европа оказалась бы под защитой западных союзников. При таком сценарии развития событий нельзя было бы исключить, что от Советского Союза отпали бы Украина, Кавказ и другие республики и что сталинский режим был бы свергнут. Тогда распад Советского Союза и падение коммунизма могли бы произойти значительно раньше, чем это случилось в действительности, и процесс декоммунизации начался бы не в конце 80-х годов, а в конце 40-х.
Место лежащей в радиоактивных развалинах Германии в Центральной Европе со временем могла бы занять Польша, которая, сохранив свою восточную границу, приобрела бы еще Восточную Пруссию, Померанию и Силезию. Тогда СССР оказался бы только в роли "второстепенного победителя", вроде гоминьдановского Китая, и вынужден был бы подчиниться главным победителям - США и Англии. Это сюжет для романа в жанре альтернативной истории, но в реальности он не реализовался - возможно, к несчастью для России, которая могла бы освободиться от тоталитаризма на несколько десятилетий раньше.
Борис Соколов
Борис Соколов, 06.06.2019
6 июня исполняется 75 лет со дня высадки американских, английских и канадских войск в Нормандии, что означало открытие полноценного второго фронта. Эта битва стала одной из решающих, значительно приблизив разгром нацистской Германии.
В послевоенном СССР, а потом и в России значение операции "Оверлорд" всячески замалчивали и принижали. Но было время, когда ее оценивали совсем иначе. Сталин 11 июня 1944 года писал Черчиллю: "Как видно, десант, задуманный в величественных масштабах, полностью удался. Я и мои коллеги не можем не признать, что история войн не знает другого подобного предприятия с точки зрения его масштабов, широты замысла и мастерства выполнения".
А сегодня глава российского МИДа Сергей Лавров в статье "О Дне Победы" в "Международной жизни", опубликованной как раз перед самым юбилеем высадки в Нормандии, возмущается, что в западную систему образования внедряются ложные трактовки истории: "Молодежь убеждают в том, что главная заслуга в победе над фашизмом и освобождении Европы принадлежит не советским войскам, а Западу благодаря высадке в Нормандии - менее чем за год до разгрома фашизма... Но как бы ни старались фальсификаторы истории, огонь правды не затушить. Именно народы Советского Союза сломали хребет Третьего рейха".
На самом деле на Западе и исследователи, и преподаватели в подавляющем большинстве, высоко оценивая высадку в Нормандии, отдают должное и Советскому Союзу, перемоловшему основную часть германских сухопутных сил и понесшему наибольшие людские потери в войне. Между тем, если бы западные союзники не высадились в Нормандии в июне 1944 года, а перенесли бы высадку на май-июнь 45-го, Красная Армия вынуждена была бы остановить наступление, а на некоторых участках фронта советским войскам даже пришлось бы отступить. Ведь в связи с операцией "Оверлорд" немцы перебросили на Запад почти всю авиацию и использовали в Нормандии, а также на Итальянском фронте 26,5 из 48 своих наиболее боеспособных дивизий - танковых и моторизованных.
Если сравнить советские потери ранеными за июнь, июль и август 1943 и 1944 годов, то они, равно как и пропорциональные им потери убитыми, почти не изменились. В 43-м году раненых было 365 процентов от среднемесячного числа за войну, а за тот же период 44-го, на который пришлись сверхуспешные Белорусская и Ясско-Кишиневская операции, - 360 процентов. Число пленных сократилось: в июне-августе 1943 года немцы взяли 101,9 тыс. пленных, а за тот же период 1944 года - 24,9 тыс., то есть на 77 тыс. меньше. Но от безвозвратных потерь Красной Армии летом 1944 года эти 77 тысяч составляли лишь 4,3% и погоды не делали. Не советские войска научились воевать, а у немцев из-за высадки в Нормандии стало существенно меньше на Восточном фронте и людей, и боевой техники. Советские потери не уменьшились, а по числу убитых за последний год войны даже немного возросли, но гораздо больше возросли германские потери убитыми и пленными, прежде всего за счет того, что на Восточном фронте у немцев стало значительно меньше танков и самолетов.
Всего с сентября 1943 года, после высадки союзных войск в Италии и с началом массированного воздушного наступления западных союзников на Германию, и вплоть до октября 1944 года люфтваффе потеряли на Западе 27 060 боевых самолетов всех типов, а на Востоке - только 8600 машин (24,1% всех потерь). Для дневных истребителей разрыв оказывается еще более резким. На Западе их потери за указанный период составили 14 720 машин, а на Востоке - 2294 машины, или 13,5% всех потерь.
Фото: Cpt Herman Wall/US National Archives
Если бы не было высадки в Нормандии, немцы могли бы иметь на Восточном фронте вдвое больше самолетов и лишний десяток танковых и моторизованных дивизий. Что эти дивизии могли сделать с Красной Армией, наглядно демонстрирует Дебреценское сражение в октябре 44-го - последняя крупная битва, выигранная немцами на Восточном фронте. Тогда, имея в своем распоряжении всего 4 танковые дивизии, включая одну венгерскую, и еще полторы моторизованные дивизии, германская группа армий "Юг" смогла разгромить одну советскую танковую армию и две конно-механизированные группы, в одной из которых танков было больше, чем в танковой армии. И только недостаток пехотных дивизий помешал немцам тогда окружить основные силы 2-го Украинского фронта.
Ресурсы для того, чтобы продолжать заваливать неприятеля трупами, без высадки в Нормандии у Красной Армии просто закончились бы. Сразу после завершения войны в Европе Красная Армия состояла в основном из призывников с территорий, освобожденных за последний год войны, а также из освобожденных пленных и остарбайтеров. Без высадки в Нормандии все эти источники пополнений были бы недоступны.
Открытие Второго фронта привело к улучшению для Красной Армии соотношения потерь убитыми. Если с 22 июня 1941 года до 30 мая 1944 года оно составляло 16,6:1 в пользу немцев, то с июня 1944 года и до конца войны этот показатель упал до 6,6:1, оставаясь тем не менее неблагоприятным для Красной Армии. Это изменение произошло исключительно за счет роста германских потерь. Для сравнения: на западноевропейском театре боевых действий соотношение потерь убитыми после высадки в Нормандии было примерно 1,6:1 в пользу западных союзников, главным образом за счет потерь 1945 года, тогда как в 44-м потери сторон убитыми были примерно равными.
Если бы не было высадки в Нормандии, немецкие потери на Восточном фронте не возросли бы, а потери Красной Армии остались бы на прежнем высоком уровне. В результате уже во второй половине 44-го года соотношение численности войск на советско-германском фронте стало бы примерно таким, каким оно было летом 42-го, когда немцы успешно наступали, да и техники бы у вермахта сохранилось побольше. Оборонять освобожденную территорию Красной Армии стало бы нечем, и у вермахта появился бы шанс отвоевать часть потерянного на Востоке.
Если бы союзники высадились во Франции годом позже, в июне 1945 года, война скорее всего завершилась бы осенью 1945 года массированной атомной бомбардировкой германских городов. Поскольку в тот момент положение Германии еще не было бы столь безнадежным, каким было реальное положение Японии в августе 1945 года, на Берлин, Мюнхен, Гамбург, Франкфурт-на-Майне, Кельн и другие германские города пришлось бы сбросить не две, как на Японию, а добрую дюжину атомных бомб, чтобы заставить Германию капитулировать.
Конечно, тогда геополитические итоги войны были бы несколько иными. Красная армия, вполне возможно, к моменту капитуляции еще не вступила бы на германскую территорию. Не исключено, что Сталину пришлось бы довольствоваться границами СССР до 1 сентября 1939 года, а вся Восточная Европа оказалась бы под защитой западных союзников. При таком сценарии развития событий нельзя было бы исключить, что от Советского Союза отпали бы Украина, Кавказ и другие республики и что сталинский режим был бы свергнут. Тогда распад Советского Союза и падение коммунизма могли бы произойти значительно раньше, чем это случилось в действительности, и процесс декоммунизации начался бы не в конце 80-х годов, а в конце 40-х.
Место лежащей в радиоактивных развалинах Германии в Центральной Европе со временем могла бы занять Польша, которая, сохранив свою восточную границу, приобрела бы еще Восточную Пруссию, Померанию и Силезию. Тогда СССР оказался бы только в роли "второстепенного победителя", вроде гоминьдановского Китая, и вынужден был бы подчиниться главным победителям - США и Англии. Это сюжет для романа в жанре альтернативной истории, но в реальности он не реализовался - возможно, к несчастью для России, которая могла бы освободиться от тоталитаризма на несколько десятилетий раньше.
Борис Соколов
- Адрес
- Бургас, България
Вторая Мировая: подвиги, которых не было
Миф 1: 28 гвардейцев-панфиловцев
Официальный миф, не претерпевший изменений с советских времен, гласит, что 16 ноября 1941 года 28 бойцов 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й дивизии во главе с политруком Василием Клочковым у разъезда Дубосеково под Москвой ценой своей гибели на 4 часа задержали продвижение 50 немецких танков, уничтожив 18 из них. Всем им посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Министр культуры Владимир Мединский заявил, что история 28 панфиловцев – “это святая легенда, к которой просто нельзя прикасаться. А люди, которые это делают, – мрази конченые”. Само обсуждение вопроса о достоверности этой легенды, по его словам, “кощунственно”.
Как было на самом деле
В 1948 году выяснилось, что один из героев-панфиловцев, сержант Иван Добробабин, остался жив и служил в немецкой полиции. В связи с этим Главная военная прокуратура провела расследование истории 28 панфиловцев. Оно установило, что 16 ноября 4-я рота была уничтожена – из 140 человек уцелело 20-25, остальные погибли или попали в плен. Согласно немецким документам, части 2-й немецкой танковой дивизии, атаковавшие разъезд Дубосеково, как раз 16 ноября добились наибольших успехов по сравнению с другими днями наступления. По оценке канадского историка Александра Статиева, Дубосеково атаковали 10-15 немецких танков, из которых бойцы 4-й роты могли подбить не более 1 танка. (Statiev, Alexander. “La Garde meurt mais ne se rend pas!” Once again on the 28 Panfilov Heroes // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 13. 4. Fall 2012. P. 769-798.)
Миф 2: подвиг 5 моряков-севастопольцев
Согласно советскому мифу, запечатленному в рассказе Андрея Платонова “Одухотворенные люди” и сохранившемуся до наших дней, 7 ноября 1941 года у селения Дуванкой под Севастополем пять моряков во главе с политруком Николаем Фильченковым ценой своих жизней уничтожили 10 немецких танков, бросаясь под танки со связками гранат, и остановили немецкое наступление. Сейчас имя “Николай Фильченков” носит большой десантный корабль Черноморского флота.
Что было на самом деле
В этот день у немцев не было под Севастополем ни танков, ни штурмовых орудий. Единственный немецкий дивизион штурмовых орудий был отведен еще 6 ноября в Бахчисарай из-за огня советской корабельной артиллерии. Николай Дмитриевич Фильченков, согласно большинству имеющихся документов, погиб в декабре 1941 года, и ни в одном документе ранее 1944 года в качестве даты его гибели не указано 7 ноября.
Еще хуже дело обстоит с его товарищами. В ОБД “Мемориал” Василий Григорьевич Цибулько значится погибшим 15 июля 1944 года в Волынской области. Юрий Константинович Паршин числится призванным в 1942 году и пропавшим без вести в апреле 1943 года. Иван Михайлович Красносельский числится погибшим в 1942 году у Севастополя. Все сведения о гибели Даниила Сидоровича Одинцова появляются только после публикации 23 октября 1942 года указа о присвоении Фильченкову и его товарищам звания Героя Советского Союза и основаны на этом указе. Поэтому нельзя даже с уверенностью сказать, что этот человек действительно существовал.
Какой смысл было бросаться под танки со связками гранат? Только затем, чтобы собственным телом ослабить силу взрыва? Ведь если удалось подобрать к танку почти вплотную, гораздо проще бросить гранату или бутылку с горючей смесью ему под гусеницу. Но пропаганде требовалась именно жертвенность. Герои должны были уничтожать врага ценой собственной жизни.
Впервые подвиг пятерки Фильченкова начали массово тиражировать в дни, когда катастрофой окончилась операция советских войск на Керченском полуострове. 19 мая 1942 года в севастопольской газете “Маяк коммуны” появился очерк старшего политрука Меера Когута “Подвиг пяти черноморцев”, где назывались фамилии и имена всех пяти краснофлотцев. Но Когут пропал без вести при взятии Севастополя немцами, и нельзя установить, откуда он взял информацию о бое у Дуванкоя. Также отсутствуют документы, фиксирующие подвиг пяти моряков-севастопольцев в период после 7 ноября 1941 года. Статья Когута, появившаяся полгода спустя, является самым ранним свидетельством подвига Фильченкова и его товарищей.
Миф 3: подвиг Александра Матросова
23 февраля 1943 года, в день 25-й годовщины Красной Армии, рядовой 2-го батальона 91-й стрелковой Сибирской добровольческой бригады Александр Матросов в бою у деревни Чернушки под Великими Луками в Псковской области закрыл грудью амбразуру немецкого дзота, чем обеспечил успешное продвижение вперед своего подразделения. В наше время корректировке подверглась только дата подвига – 27, а не 23 февраля и деревня – не Чернушки, а стоящая рядом с ней деревня Плетень.
На встрече с учащимися образовательного центра “Сириус” в Сочи 21 июля 2017 года Владимир Путин, говоря о российских солдатах, воевавших в Чечне, заявил: “Что очень важно, они шли под пули, не думая, что завтра о них будут говорить, как сегодня вся страна говорит об Александре Матросове или о других героях Великой Отечественной войны. Они просто выполняли свой долг перед народом”.
Что было на самом деле
Никто из авторов донесений или воспоминаний о подвиге Матросова не видел самого момента, когда он закрывал амбразуру. Они видели лишь его тело, лежавшее возле дзота. Между тем закрыть своим телом пулеметную амбразуру просто невозможно. Даже одна винтовочная пуля, попавшая в руку, неизбежно сбивает человека с ног. А пулеметная очередь в упор наверняка сбросит с амбразуры любое, даже самое грузное тело.
Пытаясь модернизировать миф ради его сохранения, заместитель редактора журнала “Родина” Семен Экштут утверждает в недавней публикации: “Матросов поднялся в полный рост, рывком бросился к дзоту – и своим телом закрыл амбразуру. Это был не акт отчаяния, но вполне осознанный выбор: на несколько секунд огонь из дзота прекратился. Эти секунды и решили исход боя. У немецкого пулеметчика, испытавшего сильнейший психологический шок, на несколько мгновений сократился сектор обзора, тело Матросова мешало вести прицельную стрельбу. И когда пулеметная очередь отбросила его от амбразуры, наступающие красноармейцы уже успели добежать до мертвого (непоражаемого) пространства дзота”.
Все это чистая фантастика. Непонятно, почему немецкие пулеметчики должны были впасть в шок. К тому же Матросов был бы сражен еще до падения на амбразуру. Даже если бы он закрыл обзор пулеметчику, это продолжалось бы всего пару секунд. За это время красноармейцы не только не успели бы совершить бросок к дзоту, но даже не смогли бы понять, что пулемет замолчал. Первый автор донесения, инструктор политотдела старший лейтенант Петр Волков, увидев труп Матросова, ошибочно решил, что он был убит, когда закрыл амбразуру. Отсюда и родилась легенда.
Миф 4: подвиг Николая Гастелло
Согласно советской версии, сохранившейся до наших дней, командир 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного полка 42-й авиадивизии капитан Николай Гастелло и его экипаж, после того как самолет был подбит с земли, развернули свой пылающий бомбардировщик ДБ-3Ф (Ил-4) над деревней Декшняны и врезались в колонну вражеской техники на шоссе Радошковичи – Молодечно в Радошковичском районе Вилейской (ныне – Минской) области Белоруссии.
Что было на самом деле
Когда в 1951 году предполагаемую могилу экипажа капитана Гастелло в Декшнянах вскрыли, чтобы торжественно перезахоронить останки героев, в ней были найдены документы капитана Александра Спиридоновича Маслова, командира 3-й эскадрильи того же 207-го полка, и членов его экипажа. Самолет же Гастелло упал в болото рядом с шоссе, и там были найдены документы его членов экипажа, но не самого Гастелло.
Путаница произошла из-за донесения командира единственного уцелевшего в том бою советского бомбардировщика – старшего лейтенанта Федора Воробьева. Он утверждал, что самолет Гастелло упал на колонну немцев, тогда как другой самолет экипажа под командованием Александра Маслова рухнул на лес. Согласно показаниям очевидцев, один член экипажа Гастелло вылез из командирского “фонаря” и, сделав несколько шагов по крылу, спрыгнул вниз. Он благополучно приземлился с парашютом и, раненый, был взят в плен немцами. Также в архивном списке безвозвратных потерь против экипажа Гастелло есть приписка: “Один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом, кто – неизвестно”. Судя по описанию, единственным спасшимся был сам Гастелло. Его дальнейшая судьба неизвестна. Он либо погиб в плену, либо остался на Западе, но в СССР точно не вернулся.
Согласно боевому донесению, самолет упал метрах в 40 от сбившей его зенитной батареи, причем нет данных, что он вообще нанес ей какой-либо ущерб. Кроме того, учитывая вес и аэродинамические качества ДБ-3, этот бомбардировщик даже при выходе из строя одного мотора практически терял управление. Поэтому направить его на какую-либо цель не было никакой возможности. Случаи, когда подбитые советские самолеты падали на вражеские колонны, были и до 26 июня 1941 года, но нет данных, что это было сознательное решение пилотов. Так, немецкий военный врач Генрих Хаапе, основываясь на дневнике, описал, как 22 июня 1941 года немецкие истребители уничтожили группу бомбардировщиков:
“Первый из них, охваченный пламенем, перешел в беспорядочное падение и устремился вниз, вскоре за ним таким же факелом последовал второй. У третьего самолета оторвало одну плоскость, и он тоже, кувыркаясь, устремился к земле. Помню, меня тогда еще поразило, насколько медленно они падали. От самолета, оказавшегося без крыла, отделились две человеческие фигурки, а вот над ними раскрылись и купола парашютов. Наши истребители продолжали свои атаки до тех пор, пока в небе кроме них не осталось больше ни одного самолета”.
Оказалось, что один самолет упал на артиллерийскую колонну, и Хаапе пришлось оказывать помощь 9 обожженным, тогда как 15 солдат были убиты. Но при этом никто не заподозрил, что самолет врезался в колонну преднамеренно.
Миф 5: подвиг Константина Заслонова
Один из предводителей белорусских партизан и подпольщиков Константин Заслонов, погибший в бою 14 ноября 1942 года и посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза, в советское время были одним мифологизированным героем войны. Ему посвящались фильмы и пьесы. Миф о нем сохранился до наших дней. Согласно официальной версии, с декабря 1941 по февраль 1942 года возглавляемой им группой подпольщиков в Орше было устроено 98 успешных крушений поездов и выведено из строя более 150 паровозов, а также основные станционные сооружения. Вынужденный уйти к партизанам, Заслонов возглавил партизанскую бригаду, которая действовала столь успешно, что немцам пришлось снять с фронта и бросить на борьбу с ней три дивизии войск СС. А за голову Заслонова они будто бы назначили награду в 50 тысяч марок и два имения.
Как было на самом деле
Все, что сообщается о Заслонове, – чистая фантастика. Если бы все это было бы правдой, снабжение группы армий “Центр” в период советского контрнаступления под Москвой было бы полностью парализовано, чего в реальности не было. Все сведения об успехах Заслонова и его товарищей базировались на собственных донесениях Заслонова, имевших мало общего с действительностью. В лучшем случае с помощью угольных мин за два с небольшим месяца работы Заслонов и его люди с помощью маломощных угольных мин могли повредить 5-7 паровозов.
Никаких боев с регулярными германскими дивизиями заслоновцы не вели. Против них действовало не более двух полицейских батальонов, состоявших преимущественно из бывших советских военнопленных. Число убитых партизанами полицейских в лучшем случае составляло несколько десятков человек, а не более 1000, как утверждал сам Заслонов. Также нет никаких данных из немецких архивов о том, что когда-либо объявлялась награда за голову Заслонова. Те же, кто еще помнил партизан Заслонова в 90-е годы, рассказывали, что они “ограбили деревню и пьянствовали в лесной сторожке неподалеку от деревни”. (Тарас, Анатоль. О невероятных подвигах К. Заслонова и его товарищей. Минск: ИБИК, 2017).
Когда в начале 70-х годов в Орше были волнения из-за нехватки продовольствия, протестующие повесили на памятник Заслонова обглоданную собачью кость и плакат с надписью: “Вот за что ты боролся, Костя!”
Миф 6: потопление “Вильгельма Густлова”. Подвиг Александра Маринеско
Советский подводник Александра Маринеско 30 января 1945 года на своей лодке С-13 потопил в Данцигской бухте лайнер “Вильгельм Густлов” (25 484 брт) – крупнейшее по тоннажу судно, потопленное советским флотом, на котором погибли 3700 офицеров, цвет германского подводного флота, составлявшие экипажи для 70-80 подлодок, а также сотни женщин – надзирательниц концлагерей. 10 февраля Маринеско также потопил германский вспомогательный крейсер “Генерал Штойбен” (14 660 брт). Гитлер объявил Маринеско своим личным врагом, приказал расстрелять капитана “Густлова” и командира конвоя, сопровождавшего лайнер, а также объявил в Германии трехдневный траур в связи с гибелью Густлова. Это был выдающийся подвиг советского подводника, повлиявший на исход подводной войны.
Как было на самом деле
“Вильгельм Густлов” шел без конвоя. Нехватка топлива заставляла двигаться прямым курсом, без выполнения противолодочного зигзага, со скоростью всего 12 узлов, так как повреждения корпуса, полученные ранее при бомбардировках, не позволяли развить максимальную скорость в 16 узлов, на которой лодка Маринеско не смогла бы его догнать. К тому же “Густлов”, шедший по коридору в минных полях, получил ложную радиограмму о том, что на встречном курсе находится соединение германских минных тральщиков. На лайнере включили опознавательные огни, чтобы избежать столкновения, что сделало его хорошо видимой мишенью.
На борту “Густлова” находились 10 582 человека, в том числе 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок, для которых лайнер служил плавучей казармой, 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей. Всего было спасено 1239 человек, в том числе больше половины из 918 курсантов. “Генерал Штойбен” был госпитальным судном, а не вспомогательным крейсером. На его борту находились 2680 раненых военнослужащих, 100 солдат, около 900 беженцев, 270 человек военного медперсонала и 285 членов экипажа судна. Из них спаслось 659 человек, из которых раненые составляли около 350.
Гитлер никогда не объявлял траура в связи с гибелью “Густлова”. Эта легенда родилась из-за того, что в связи с убийством 4 февраля 1936 года в Давосе студентом-евреем Давидом Франкфуртером фюрера нацистской партии в Швейцарии Вильгельма Густлова, в честь которого был назван лайнер, действительно был объявлен траур.
Ни один из четырех капитанов “Густлова” не был расстрелян, и все они были спасены из воды. Гитлер никогда не объявлял Маринеско своим личным врагом. Он даже не знал имени капитана лодки, потопившего ” Густлов”. (Кун Г. “Спасите наши души! “Вильгельм Густлов”: Триумф и трагедия //Историк и художник, 2006, № 4 (10))
Борис Соколов, историк
Миф 1: 28 гвардейцев-панфиловцев
Официальный миф, не претерпевший изменений с советских времен, гласит, что 16 ноября 1941 года 28 бойцов 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й дивизии во главе с политруком Василием Клочковым у разъезда Дубосеково под Москвой ценой своей гибели на 4 часа задержали продвижение 50 немецких танков, уничтожив 18 из них. Всем им посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Министр культуры Владимир Мединский заявил, что история 28 панфиловцев – “это святая легенда, к которой просто нельзя прикасаться. А люди, которые это делают, – мрази конченые”. Само обсуждение вопроса о достоверности этой легенды, по его словам, “кощунственно”.
Как было на самом деле
В 1948 году выяснилось, что один из героев-панфиловцев, сержант Иван Добробабин, остался жив и служил в немецкой полиции. В связи с этим Главная военная прокуратура провела расследование истории 28 панфиловцев. Оно установило, что 16 ноября 4-я рота была уничтожена – из 140 человек уцелело 20-25, остальные погибли или попали в плен. Согласно немецким документам, части 2-й немецкой танковой дивизии, атаковавшие разъезд Дубосеково, как раз 16 ноября добились наибольших успехов по сравнению с другими днями наступления. По оценке канадского историка Александра Статиева, Дубосеково атаковали 10-15 немецких танков, из которых бойцы 4-й роты могли подбить не более 1 танка. (Statiev, Alexander. “La Garde meurt mais ne se rend pas!” Once again on the 28 Panfilov Heroes // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 13. 4. Fall 2012. P. 769-798.)
Миф 2: подвиг 5 моряков-севастопольцев
Согласно советскому мифу, запечатленному в рассказе Андрея Платонова “Одухотворенные люди” и сохранившемуся до наших дней, 7 ноября 1941 года у селения Дуванкой под Севастополем пять моряков во главе с политруком Николаем Фильченковым ценой своих жизней уничтожили 10 немецких танков, бросаясь под танки со связками гранат, и остановили немецкое наступление. Сейчас имя “Николай Фильченков” носит большой десантный корабль Черноморского флота.
Что было на самом деле
В этот день у немцев не было под Севастополем ни танков, ни штурмовых орудий. Единственный немецкий дивизион штурмовых орудий был отведен еще 6 ноября в Бахчисарай из-за огня советской корабельной артиллерии. Николай Дмитриевич Фильченков, согласно большинству имеющихся документов, погиб в декабре 1941 года, и ни в одном документе ранее 1944 года в качестве даты его гибели не указано 7 ноября.
Еще хуже дело обстоит с его товарищами. В ОБД “Мемориал” Василий Григорьевич Цибулько значится погибшим 15 июля 1944 года в Волынской области. Юрий Константинович Паршин числится призванным в 1942 году и пропавшим без вести в апреле 1943 года. Иван Михайлович Красносельский числится погибшим в 1942 году у Севастополя. Все сведения о гибели Даниила Сидоровича Одинцова появляются только после публикации 23 октября 1942 года указа о присвоении Фильченкову и его товарищам звания Героя Советского Союза и основаны на этом указе. Поэтому нельзя даже с уверенностью сказать, что этот человек действительно существовал.
Какой смысл было бросаться под танки со связками гранат? Только затем, чтобы собственным телом ослабить силу взрыва? Ведь если удалось подобрать к танку почти вплотную, гораздо проще бросить гранату или бутылку с горючей смесью ему под гусеницу. Но пропаганде требовалась именно жертвенность. Герои должны были уничтожать врага ценой собственной жизни.
Впервые подвиг пятерки Фильченкова начали массово тиражировать в дни, когда катастрофой окончилась операция советских войск на Керченском полуострове. 19 мая 1942 года в севастопольской газете “Маяк коммуны” появился очерк старшего политрука Меера Когута “Подвиг пяти черноморцев”, где назывались фамилии и имена всех пяти краснофлотцев. Но Когут пропал без вести при взятии Севастополя немцами, и нельзя установить, откуда он взял информацию о бое у Дуванкоя. Также отсутствуют документы, фиксирующие подвиг пяти моряков-севастопольцев в период после 7 ноября 1941 года. Статья Когута, появившаяся полгода спустя, является самым ранним свидетельством подвига Фильченкова и его товарищей.
Миф 3: подвиг Александра Матросова
23 февраля 1943 года, в день 25-й годовщины Красной Армии, рядовой 2-го батальона 91-й стрелковой Сибирской добровольческой бригады Александр Матросов в бою у деревни Чернушки под Великими Луками в Псковской области закрыл грудью амбразуру немецкого дзота, чем обеспечил успешное продвижение вперед своего подразделения. В наше время корректировке подверглась только дата подвига – 27, а не 23 февраля и деревня – не Чернушки, а стоящая рядом с ней деревня Плетень.
На встрече с учащимися образовательного центра “Сириус” в Сочи 21 июля 2017 года Владимир Путин, говоря о российских солдатах, воевавших в Чечне, заявил: “Что очень важно, они шли под пули, не думая, что завтра о них будут говорить, как сегодня вся страна говорит об Александре Матросове или о других героях Великой Отечественной войны. Они просто выполняли свой долг перед народом”.
Что было на самом деле
Никто из авторов донесений или воспоминаний о подвиге Матросова не видел самого момента, когда он закрывал амбразуру. Они видели лишь его тело, лежавшее возле дзота. Между тем закрыть своим телом пулеметную амбразуру просто невозможно. Даже одна винтовочная пуля, попавшая в руку, неизбежно сбивает человека с ног. А пулеметная очередь в упор наверняка сбросит с амбразуры любое, даже самое грузное тело.
Пытаясь модернизировать миф ради его сохранения, заместитель редактора журнала “Родина” Семен Экштут утверждает в недавней публикации: “Матросов поднялся в полный рост, рывком бросился к дзоту – и своим телом закрыл амбразуру. Это был не акт отчаяния, но вполне осознанный выбор: на несколько секунд огонь из дзота прекратился. Эти секунды и решили исход боя. У немецкого пулеметчика, испытавшего сильнейший психологический шок, на несколько мгновений сократился сектор обзора, тело Матросова мешало вести прицельную стрельбу. И когда пулеметная очередь отбросила его от амбразуры, наступающие красноармейцы уже успели добежать до мертвого (непоражаемого) пространства дзота”.
Все это чистая фантастика. Непонятно, почему немецкие пулеметчики должны были впасть в шок. К тому же Матросов был бы сражен еще до падения на амбразуру. Даже если бы он закрыл обзор пулеметчику, это продолжалось бы всего пару секунд. За это время красноармейцы не только не успели бы совершить бросок к дзоту, но даже не смогли бы понять, что пулемет замолчал. Первый автор донесения, инструктор политотдела старший лейтенант Петр Волков, увидев труп Матросова, ошибочно решил, что он был убит, когда закрыл амбразуру. Отсюда и родилась легенда.
Миф 4: подвиг Николая Гастелло
Согласно советской версии, сохранившейся до наших дней, командир 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного полка 42-й авиадивизии капитан Николай Гастелло и его экипаж, после того как самолет был подбит с земли, развернули свой пылающий бомбардировщик ДБ-3Ф (Ил-4) над деревней Декшняны и врезались в колонну вражеской техники на шоссе Радошковичи – Молодечно в Радошковичском районе Вилейской (ныне – Минской) области Белоруссии.
Что было на самом деле
Когда в 1951 году предполагаемую могилу экипажа капитана Гастелло в Декшнянах вскрыли, чтобы торжественно перезахоронить останки героев, в ней были найдены документы капитана Александра Спиридоновича Маслова, командира 3-й эскадрильи того же 207-го полка, и членов его экипажа. Самолет же Гастелло упал в болото рядом с шоссе, и там были найдены документы его членов экипажа, но не самого Гастелло.
Путаница произошла из-за донесения командира единственного уцелевшего в том бою советского бомбардировщика – старшего лейтенанта Федора Воробьева. Он утверждал, что самолет Гастелло упал на колонну немцев, тогда как другой самолет экипажа под командованием Александра Маслова рухнул на лес. Согласно показаниям очевидцев, один член экипажа Гастелло вылез из командирского “фонаря” и, сделав несколько шагов по крылу, спрыгнул вниз. Он благополучно приземлился с парашютом и, раненый, был взят в плен немцами. Также в архивном списке безвозвратных потерь против экипажа Гастелло есть приписка: “Один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом, кто – неизвестно”. Судя по описанию, единственным спасшимся был сам Гастелло. Его дальнейшая судьба неизвестна. Он либо погиб в плену, либо остался на Западе, но в СССР точно не вернулся.
Согласно боевому донесению, самолет упал метрах в 40 от сбившей его зенитной батареи, причем нет данных, что он вообще нанес ей какой-либо ущерб. Кроме того, учитывая вес и аэродинамические качества ДБ-3, этот бомбардировщик даже при выходе из строя одного мотора практически терял управление. Поэтому направить его на какую-либо цель не было никакой возможности. Случаи, когда подбитые советские самолеты падали на вражеские колонны, были и до 26 июня 1941 года, но нет данных, что это было сознательное решение пилотов. Так, немецкий военный врач Генрих Хаапе, основываясь на дневнике, описал, как 22 июня 1941 года немецкие истребители уничтожили группу бомбардировщиков:
“Первый из них, охваченный пламенем, перешел в беспорядочное падение и устремился вниз, вскоре за ним таким же факелом последовал второй. У третьего самолета оторвало одну плоскость, и он тоже, кувыркаясь, устремился к земле. Помню, меня тогда еще поразило, насколько медленно они падали. От самолета, оказавшегося без крыла, отделились две человеческие фигурки, а вот над ними раскрылись и купола парашютов. Наши истребители продолжали свои атаки до тех пор, пока в небе кроме них не осталось больше ни одного самолета”.
Оказалось, что один самолет упал на артиллерийскую колонну, и Хаапе пришлось оказывать помощь 9 обожженным, тогда как 15 солдат были убиты. Но при этом никто не заподозрил, что самолет врезался в колонну преднамеренно.
Миф 5: подвиг Константина Заслонова
Один из предводителей белорусских партизан и подпольщиков Константин Заслонов, погибший в бою 14 ноября 1942 года и посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза, в советское время были одним мифологизированным героем войны. Ему посвящались фильмы и пьесы. Миф о нем сохранился до наших дней. Согласно официальной версии, с декабря 1941 по февраль 1942 года возглавляемой им группой подпольщиков в Орше было устроено 98 успешных крушений поездов и выведено из строя более 150 паровозов, а также основные станционные сооружения. Вынужденный уйти к партизанам, Заслонов возглавил партизанскую бригаду, которая действовала столь успешно, что немцам пришлось снять с фронта и бросить на борьбу с ней три дивизии войск СС. А за голову Заслонова они будто бы назначили награду в 50 тысяч марок и два имения.
Как было на самом деле
Все, что сообщается о Заслонове, – чистая фантастика. Если бы все это было бы правдой, снабжение группы армий “Центр” в период советского контрнаступления под Москвой было бы полностью парализовано, чего в реальности не было. Все сведения об успехах Заслонова и его товарищей базировались на собственных донесениях Заслонова, имевших мало общего с действительностью. В лучшем случае с помощью угольных мин за два с небольшим месяца работы Заслонов и его люди с помощью маломощных угольных мин могли повредить 5-7 паровозов.
Никаких боев с регулярными германскими дивизиями заслоновцы не вели. Против них действовало не более двух полицейских батальонов, состоявших преимущественно из бывших советских военнопленных. Число убитых партизанами полицейских в лучшем случае составляло несколько десятков человек, а не более 1000, как утверждал сам Заслонов. Также нет никаких данных из немецких архивов о том, что когда-либо объявлялась награда за голову Заслонова. Те же, кто еще помнил партизан Заслонова в 90-е годы, рассказывали, что они “ограбили деревню и пьянствовали в лесной сторожке неподалеку от деревни”. (Тарас, Анатоль. О невероятных подвигах К. Заслонова и его товарищей. Минск: ИБИК, 2017).
Когда в начале 70-х годов в Орше были волнения из-за нехватки продовольствия, протестующие повесили на памятник Заслонова обглоданную собачью кость и плакат с надписью: “Вот за что ты боролся, Костя!”
Миф 6: потопление “Вильгельма Густлова”. Подвиг Александра Маринеско
Советский подводник Александра Маринеско 30 января 1945 года на своей лодке С-13 потопил в Данцигской бухте лайнер “Вильгельм Густлов” (25 484 брт) – крупнейшее по тоннажу судно, потопленное советским флотом, на котором погибли 3700 офицеров, цвет германского подводного флота, составлявшие экипажи для 70-80 подлодок, а также сотни женщин – надзирательниц концлагерей. 10 февраля Маринеско также потопил германский вспомогательный крейсер “Генерал Штойбен” (14 660 брт). Гитлер объявил Маринеско своим личным врагом, приказал расстрелять капитана “Густлова” и командира конвоя, сопровождавшего лайнер, а также объявил в Германии трехдневный траур в связи с гибелью Густлова. Это был выдающийся подвиг советского подводника, повлиявший на исход подводной войны.
Как было на самом деле
“Вильгельм Густлов” шел без конвоя. Нехватка топлива заставляла двигаться прямым курсом, без выполнения противолодочного зигзага, со скоростью всего 12 узлов, так как повреждения корпуса, полученные ранее при бомбардировках, не позволяли развить максимальную скорость в 16 узлов, на которой лодка Маринеско не смогла бы его догнать. К тому же “Густлов”, шедший по коридору в минных полях, получил ложную радиограмму о том, что на встречном курсе находится соединение германских минных тральщиков. На лайнере включили опознавательные огни, чтобы избежать столкновения, что сделало его хорошо видимой мишенью.
На борту “Густлова” находились 10 582 человека, в том числе 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок, для которых лайнер служил плавучей казармой, 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей. Всего было спасено 1239 человек, в том числе больше половины из 918 курсантов. “Генерал Штойбен” был госпитальным судном, а не вспомогательным крейсером. На его борту находились 2680 раненых военнослужащих, 100 солдат, около 900 беженцев, 270 человек военного медперсонала и 285 членов экипажа судна. Из них спаслось 659 человек, из которых раненые составляли около 350.
Гитлер никогда не объявлял траура в связи с гибелью “Густлова”. Эта легенда родилась из-за того, что в связи с убийством 4 февраля 1936 года в Давосе студентом-евреем Давидом Франкфуртером фюрера нацистской партии в Швейцарии Вильгельма Густлова, в честь которого был назван лайнер, действительно был объявлен траур.
Ни один из четырех капитанов “Густлова” не был расстрелян, и все они были спасены из воды. Гитлер никогда не объявлял Маринеско своим личным врагом. Он даже не знал имени капитана лодки, потопившего ” Густлов”. (Кун Г. “Спасите наши души! “Вильгельм Густлов”: Триумф и трагедия //Историк и художник, 2006, № 4 (10))
Борис Соколов, историк
- Адрес
- Бургас, България
Какие были потери в сражении под Прохоровкой у Красной аримии
Alexander J Flint
Немецкие и британские историки развенчали "советский миф" о победе СССР в крупнейшем танковом сражении под Прохоровкой в июле 1943
Никакого триумфа Красной армии в "крупнейшем танковом сражении Второй мировой войны" под Прохоровкой 12 июля 1943 года, которое якобы стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, в действительности не было, утверждает немецкое издание Die Welt, ссылаясь на историков, неожиданно обнаруживших немецкие разведывательные фотоснимки.
"Результаты последних исследований, основанных на подлинных фотографиях, подтверждают: под Прохоровкой не было ни советской победы, ни мощного танкового сражения в целом. На самом деле, на поле к западу от Памятника Победы (звонницы на Прохоровском поле, увенчанной позолоченной фигурой Богородицы), более 200 танков 29-го танкового корпуса совершили атаку в стиле камикадзе", - говорится в статье. И там же делается вывод, что теперь этот памятник "в сущности должен бы быть снесен".
О том, что никакой победы русских в том сражении не было не раз уже говорил немецкий военный историк Карл-Хайнц Фризер, а теперь его версию подтвердил и британский ученый Бен Уитли, обнаруживший в американском Национальном архиве Колледж-Парка (штат Мэриленд) немецкие разведывательные фотографии с восточного фронта. Они "с максимальной ясностью доказывают катастрофическое поражение Красной армии под Прохоровкой", - говорится в статье Die Welt, которую цитирует InoPressa.
"Согласно многолетней версии битвы под Прохоровкой, 12 июля 1943 года в ходе немецкой наступательной операции "Цитадель" в бою столкнулись 850 советских и 800 немецких танков. При этом, по данным советской пропаганды, якобы было уничтожено 400 боевых машин вермахта, - говорится в статье. - На самом деле, против 672 советских танков боролись 186 немецких боевых машин; вечером того дня потери составили 235 танков у Красной армии и 5 у вермахта - и это на нескольких квадратных километрах".
В статье Die Welt утверждается, что командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Павел Ротмистров при наступлении игнорировал наличие естественного препятствия в виде рва глубиной 4,5 метра, и в результате советские танки столпились перед узким мостом, став идеальной мишенью для двух батальонов 2-го танкового корпуса СС. "Это был ад из огня, дыма, горящих Т-34, убитых и раненых", - писал участвовавший в сражении Рудольф фон Риббентроп, сын рейхсминистра иностранных дел. Только 4 тяжелых танка "Тигр" под командованием Михаэля Виттманна уничтожили 55 советских танков.
Через несколько дней в район боя были направлены немецкие самолеты-разведчики, который засняли место боя 14 и 16 июля 1943 года. На них видны рядом с глубоким рвом более 100 разбитых средних танков Т-34 и легких Т-70. Чуть вдалеке - еще 55 уничтоженных "Тиграми" танков (32 Т-34, 12 Т-70 и 11 британских "Черчиллей".
По официальным данным, по которым изучают историю Великой Отечественной войны, сражение у железнодорожной станции Прохоровка (56 км к северу от Белгорода) стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, которая явилась решающей в обеспечении коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. В битве под Прохоровкой, которое произошло между частями германской и советской армий 12 июля 1943 года, одновременно с обеих сторон участвовало свыше 1500 танков, значительное количество артиллерии и крупные силы авиации.
Некоторые представители Генштаба ВС СССР считали эту битву одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил. Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: с советской стороны генерал-лейтенант - Павел Ротмистров, а со стороны Германии - оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер.
В тот день 12 июля немецким войскам не удалось захватить Прохоровку и прорвать оборону советских войск, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.
Советские танковые части стремились вести ближний бой ("броня к броне"), поскольку дистанция поражения 76-миллиметровых орудий Т-34 была не более 800 метров, а у остальных советских танков еще меньше, зато немецкие 88-миллиметровые пушки "Тигров" и "Фердинандов" поражали бронемашины с расстояния до 2 километров. При сближении советские танкисты несли большие потери.
В той битве советские войска потеряли более 300 машин: 29-й танковый корпус - 153 сгоревших или подбитых танка; 18-й танковый корпус - сгорели или были подбиты 84 танка; 2-й гвардейский танковый корпус - уничтожены 54 танка; 2-й танковый корпус - 22 танка. Таким образом, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин.
Всего же в период с 5-го по 8 июля были подбиты 527 советских танков, 372 из них сгорели.
До этого момента было принято считать, что немецкие войска под Прохоровкой потеряли около 400 танков, много другой боевой техники и вооружения, а за весь период боев с 12 по 16 июля 1943 года войска 5-й гвардейской танковой армии при взаимодействии с общевойсковыми соединениями уничтожили и подбили 459 танков противника.
Официальная советская "История Великой Отечественной войны" приводит сведения о 350 подбитых немецких машинах. По другим же подсчетам, в том сражении не могли принимать участие больше 300 немецких танков.
Согласно данным немецкого федерального Военного Архива, в ходе боев 12-13 июля дивизия "Лейбштандарт Адольф Гитлер" (одна из трех, участвовавших в сражении) потеряла безвозвратно 2 танка Pz.IV, в ремонт было отправлено 17 танков Pz.IV и 3 танка Pz.III, то есть всего 22 машины. Общие же потери танков и штурмовых орудий за 12 июля составили около 80, в том числе не менее 40 боевых машин потеряла дивизия "Мертвая Голова".
Из немецких донесений следует, что гитлеровцы лишились не более 100 единиц техники, часть из которой была вскоре восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий "Адольф Гитлер", "Мертвая Голова" и "Рейх", к бою были готовы 250 танков и самоходных штурмовых орудий.
В поселке Прохоровка на Курской дуге в память о мужестве и подвиге советских воинов в сражении 1943 года воздвигнут храм апостолам Петру и Павлу.
Доклад представителя ставки маршала Александра Василевского Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину о боевых действиях в районе Прохоровки, 14 июля 1943:
"Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 года беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова (Павел Ротмистров, командующий 5-й гвардейской танковой армией, маршал бронетанковых войск - прим. ред.) и Жадова (командующий 66-й армией, генерал армии - прим. ред.) на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей... По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой.
Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы (реактивные снаряды, широко использовавшиеся во время Великой Отечественной войны - прим. ред.). В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.
В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус - до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Не исключена здесь завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее 11 танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия "Рейх" - до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 года уже дважды пополнялась".
Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, то пришел в ярость.
"Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд. Это рассказал мне A. M. Василевский. Он же детально доложил И. В. Сталину обстановку и выводы о срыве всей летней немецкой наступательной операции. Сталин несколько успокоился и больше к этому вопросу не возвращался", - вспоминал потом главный маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров.
В ставке Главнокомандующего контрудар советских танкистов был воспринят как провал, хотя переброска в тот район 5-ой танковой армии (более 900 танков) под командованием Ротмистрова планировалась как контратака на наступление немецких войск в направлении Курска и Белгорода по плану "Цитадель".
Дело было не в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, а в том, что советская армия понесла в той битве огромные потери - разбитая и сожженная боевая техника, десятки тысяч человеческих жизней.
Боевая деятельность 5-й гвардейской танковой армии во время сражения под Прохоровкой стала предметом разбирательств специальной комиссии по председательством члена Государственного Комитета Обороны и Политбюро Георгия Маленкова.
Итогом ее работы стали сотни страниц различных материалов, которые до сих пор хранятся в особо секретном Архиве президента РФ. Гриф секретности с них не будет снят, так как там содержится детальный анализ тактики и стратегии руководства советской армии во время Курской битвы, особенно под Прохоровкой. Однако общий вывод той комиссии известен: боевые действия 5-й гвардейской танковой армии под командованием Ротмистрова 12 июля 1943 года под Прохоровкой охарактеризованы как "образец неудачно проведенной операции".
Никита Хрущев в своих мемуарах "Время. Люди. Власть" описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. "На поле виднелось много подбитых танков - и противника, и наших. Появилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорил, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери", - отмечал Хрущев.
Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых немецких боевых машин.
Сам Ротмистров в письме на имя маршала Георгия Жукова 20 августа 1943 года писал: "Когда немцы своими танковыми частями переходят к обороне, то этим самым они лишают нас наших маневренных преимуществ и, наоборот, начинают в полной мере применять прицельную дальность своих танковых пушек, находясь в то же время почти в полной недосягаемости от нашего прицельного танкового огня… При столкновении с перешедшими к обороне немецкими танковыми частями мы, как общее правило, несем огромные потери в танках и успеха не имеем".
Но когда 5 августа были освобождены Орел и Белгород, то неудачи решено было похоронить. За глобальной победой в Курской битве, в которой обе стороны понесли огромные потери, отдельные провалы уже не замечали.
Военный историк Лев Лопуховский отмечает, что "в послевоенное время, особенно с выходом книги П. А. Ротмистрова "Танковое сражение под Прохоровкой" в 1960 году, поток славословий в адрес танковой армии и ее командования усилился и продолжал нарастать с каждым юбилеем Курской битвы. Фонды Центрального архива Министерства обороны были закрыты. И Павел Алексеевич, опираясь на свой авторитет главного маршала бронетанковых войск и помощника министра обороны (1964-1968), сформировал точку зрения на события 12 июля под Прохоровкой, которую в условиях недостатка информации и жестких требований военной цензуры не так-то просто было критиковать. При этом он постарался забыть и о разбирательстве комиссии Маленкова, и о своей более трезвой и адекватной оценке событий в письме на имя Г. К. Жукова, написанном 20 августа 1943 года. Так создавались мифы и легенды".
________________________
Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.
29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка.
Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт. 18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными.
Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84. 2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными.
Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54. 2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43%.
Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.
Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков.
Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность. Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена.
Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия. Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.
________________________
После боя
Критериев победы может быть много. Если победу определяет результат, то не победил никто, поскольку были сорваны планы обеих сторон и никто не решил поставленную задачу. Если победу определяет соотношение потерь, то она однозначно за немцами. Их потери — около 70 танков, тогда как Ротмистров потерял 60—70% своей техники.
А есть еще древнее определение победителя: победил тот, за кем осталось поле боя. Но тут все совсем сложно: часть поля удержали немцы, часть — русские. В общем, как это часто бывает в спорных ситуациях, каждая сторона сочла победителем себя.
Сталин получил отчет о бое представителя Ставки Василевского, в котором тот в пух и прах разнес действия командования 5-й гвардейской танковой армии, и тут же вызвал к себе Павла Ротмистрова. Генерал понимал, что его судьба висит на волоске, и защищался смело, по-гвардейски. В сущности, он сам предъявил претензии Сталину, указав, что новые немецкие танки значительно превосходят по своим характеристикам советские машины. Вот и пришлось недостатки техники компенсировать большими потерями…
Сталин убивал людей и за меньшее, но тут он неожиданно сдержался. Вскоре в войска начали поступать танки ИС и Т-34−85, и Красная армия вернула себе ненадолго утраченное техническое превосходство. А Павла Ротмистрова Сталин не наградил, но и не наказал. Наверное, понимать это надо так, что воевал тот плохо, но имел на то уважительные причины.
________________________
"Битве под Прохоровкой" грозит судьба мифа о "28 панфиловцах"
Исследование немецких и британских ученых, а также опубликованные ранее работы советских историков о том, что в реальности происходило на небольшом поле у станции Прохоровка 12 июля 1943 года, могут спровоцировать новый скандал в России, аналогичный тому, что постиг историю о подвиге 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково.
Ровно 4 года назад, Государственный архив России опубликовал на своем сайте справку-доклад главного военного прокурора СССР Николая Афанасьева от 10 мая 1948 года, развенчав тем самым миф о подвиге "героев-панфиловцев". В документе под грифом "Совершенно секретно" говорится, что история о подвиге 28 бойцов дивизии под командованием генерал-майора Ивана Панфилова, которые якобы ценой своих жизней остановили немецкие танки в бою под Москвой 19 ноября 1941 года, не соответствует действительности и является вымыслом журналистов газеты "Красная звезда".
После этого директора Госархива уволили "по собственному желанию"; президент России вскоре переподчинил себе Росархив, ввиду особой значимости и секретности содержащихся в нем документов; всех скептиков, ставящих под сомнение историю о 28 панфиловцах официально назвали "кончеными мразями"; искателям правды о подвигах во времена Великой Отечественной предрекли "гореть в аду" и нашли новые доказательства подвига панфиловцев, а в Госдуму даже внесли законопроект о патриотическом воспитании россиян, который так и не был рассмотрен, так как нуждался "в существенной юридико-технической и лингвистической доработке".
Alexander J Flint
Немецкие и британские историки развенчали "советский миф" о победе СССР в крупнейшем танковом сражении под Прохоровкой в июле 1943
Никакого триумфа Красной армии в "крупнейшем танковом сражении Второй мировой войны" под Прохоровкой 12 июля 1943 года, которое якобы стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, в действительности не было, утверждает немецкое издание Die Welt, ссылаясь на историков, неожиданно обнаруживших немецкие разведывательные фотоснимки.
"Результаты последних исследований, основанных на подлинных фотографиях, подтверждают: под Прохоровкой не было ни советской победы, ни мощного танкового сражения в целом. На самом деле, на поле к западу от Памятника Победы (звонницы на Прохоровском поле, увенчанной позолоченной фигурой Богородицы), более 200 танков 29-го танкового корпуса совершили атаку в стиле камикадзе", - говорится в статье. И там же делается вывод, что теперь этот памятник "в сущности должен бы быть снесен".
О том, что никакой победы русских в том сражении не было не раз уже говорил немецкий военный историк Карл-Хайнц Фризер, а теперь его версию подтвердил и британский ученый Бен Уитли, обнаруживший в американском Национальном архиве Колледж-Парка (штат Мэриленд) немецкие разведывательные фотографии с восточного фронта. Они "с максимальной ясностью доказывают катастрофическое поражение Красной армии под Прохоровкой", - говорится в статье Die Welt, которую цитирует InoPressa.
"Согласно многолетней версии битвы под Прохоровкой, 12 июля 1943 года в ходе немецкой наступательной операции "Цитадель" в бою столкнулись 850 советских и 800 немецких танков. При этом, по данным советской пропаганды, якобы было уничтожено 400 боевых машин вермахта, - говорится в статье. - На самом деле, против 672 советских танков боролись 186 немецких боевых машин; вечером того дня потери составили 235 танков у Красной армии и 5 у вермахта - и это на нескольких квадратных километрах".
В статье Die Welt утверждается, что командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Павел Ротмистров при наступлении игнорировал наличие естественного препятствия в виде рва глубиной 4,5 метра, и в результате советские танки столпились перед узким мостом, став идеальной мишенью для двух батальонов 2-го танкового корпуса СС. "Это был ад из огня, дыма, горящих Т-34, убитых и раненых", - писал участвовавший в сражении Рудольф фон Риббентроп, сын рейхсминистра иностранных дел. Только 4 тяжелых танка "Тигр" под командованием Михаэля Виттманна уничтожили 55 советских танков.
Через несколько дней в район боя были направлены немецкие самолеты-разведчики, который засняли место боя 14 и 16 июля 1943 года. На них видны рядом с глубоким рвом более 100 разбитых средних танков Т-34 и легких Т-70. Чуть вдалеке - еще 55 уничтоженных "Тиграми" танков (32 Т-34, 12 Т-70 и 11 британских "Черчиллей".
По официальным данным, по которым изучают историю Великой Отечественной войны, сражение у железнодорожной станции Прохоровка (56 км к северу от Белгорода) стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, которая явилась решающей в обеспечении коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. В битве под Прохоровкой, которое произошло между частями германской и советской армий 12 июля 1943 года, одновременно с обеих сторон участвовало свыше 1500 танков, значительное количество артиллерии и крупные силы авиации.
Некоторые представители Генштаба ВС СССР считали эту битву одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил. Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: с советской стороны генерал-лейтенант - Павел Ротмистров, а со стороны Германии - оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер.
В тот день 12 июля немецким войскам не удалось захватить Прохоровку и прорвать оборону советских войск, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.
Советские танковые части стремились вести ближний бой ("броня к броне"), поскольку дистанция поражения 76-миллиметровых орудий Т-34 была не более 800 метров, а у остальных советских танков еще меньше, зато немецкие 88-миллиметровые пушки "Тигров" и "Фердинандов" поражали бронемашины с расстояния до 2 километров. При сближении советские танкисты несли большие потери.
В той битве советские войска потеряли более 300 машин: 29-й танковый корпус - 153 сгоревших или подбитых танка; 18-й танковый корпус - сгорели или были подбиты 84 танка; 2-й гвардейский танковый корпус - уничтожены 54 танка; 2-й танковый корпус - 22 танка. Таким образом, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин.
Всего же в период с 5-го по 8 июля были подбиты 527 советских танков, 372 из них сгорели.
До этого момента было принято считать, что немецкие войска под Прохоровкой потеряли около 400 танков, много другой боевой техники и вооружения, а за весь период боев с 12 по 16 июля 1943 года войска 5-й гвардейской танковой армии при взаимодействии с общевойсковыми соединениями уничтожили и подбили 459 танков противника.
Официальная советская "История Великой Отечественной войны" приводит сведения о 350 подбитых немецких машинах. По другим же подсчетам, в том сражении не могли принимать участие больше 300 немецких танков.
Согласно данным немецкого федерального Военного Архива, в ходе боев 12-13 июля дивизия "Лейбштандарт Адольф Гитлер" (одна из трех, участвовавших в сражении) потеряла безвозвратно 2 танка Pz.IV, в ремонт было отправлено 17 танков Pz.IV и 3 танка Pz.III, то есть всего 22 машины. Общие же потери танков и штурмовых орудий за 12 июля составили около 80, в том числе не менее 40 боевых машин потеряла дивизия "Мертвая Голова".
Из немецких донесений следует, что гитлеровцы лишились не более 100 единиц техники, часть из которой была вскоре восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий "Адольф Гитлер", "Мертвая Голова" и "Рейх", к бою были готовы 250 танков и самоходных штурмовых орудий.
В поселке Прохоровка на Курской дуге в память о мужестве и подвиге советских воинов в сражении 1943 года воздвигнут храм апостолам Петру и Павлу.
Доклад представителя ставки маршала Александра Василевского Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину о боевых действиях в районе Прохоровки, 14 июля 1943:
"Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 года беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова (Павел Ротмистров, командующий 5-й гвардейской танковой армией, маршал бронетанковых войск - прим. ред.) и Жадова (командующий 66-й армией, генерал армии - прим. ред.) на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей... По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой.
Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы (реактивные снаряды, широко использовавшиеся во время Великой Отечественной войны - прим. ред.). В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.
В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус - до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Не исключена здесь завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее 11 танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия "Рейх" - до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 года уже дважды пополнялась".
Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, то пришел в ярость.
"Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд. Это рассказал мне A. M. Василевский. Он же детально доложил И. В. Сталину обстановку и выводы о срыве всей летней немецкой наступательной операции. Сталин несколько успокоился и больше к этому вопросу не возвращался", - вспоминал потом главный маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров.
В ставке Главнокомандующего контрудар советских танкистов был воспринят как провал, хотя переброска в тот район 5-ой танковой армии (более 900 танков) под командованием Ротмистрова планировалась как контратака на наступление немецких войск в направлении Курска и Белгорода по плану "Цитадель".
Дело было не в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, а в том, что советская армия понесла в той битве огромные потери - разбитая и сожженная боевая техника, десятки тысяч человеческих жизней.
Боевая деятельность 5-й гвардейской танковой армии во время сражения под Прохоровкой стала предметом разбирательств специальной комиссии по председательством члена Государственного Комитета Обороны и Политбюро Георгия Маленкова.
Итогом ее работы стали сотни страниц различных материалов, которые до сих пор хранятся в особо секретном Архиве президента РФ. Гриф секретности с них не будет снят, так как там содержится детальный анализ тактики и стратегии руководства советской армии во время Курской битвы, особенно под Прохоровкой. Однако общий вывод той комиссии известен: боевые действия 5-й гвардейской танковой армии под командованием Ротмистрова 12 июля 1943 года под Прохоровкой охарактеризованы как "образец неудачно проведенной операции".
Никита Хрущев в своих мемуарах "Время. Люди. Власть" описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. "На поле виднелось много подбитых танков - и противника, и наших. Появилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорил, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери", - отмечал Хрущев.
Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых немецких боевых машин.
Сам Ротмистров в письме на имя маршала Георгия Жукова 20 августа 1943 года писал: "Когда немцы своими танковыми частями переходят к обороне, то этим самым они лишают нас наших маневренных преимуществ и, наоборот, начинают в полной мере применять прицельную дальность своих танковых пушек, находясь в то же время почти в полной недосягаемости от нашего прицельного танкового огня… При столкновении с перешедшими к обороне немецкими танковыми частями мы, как общее правило, несем огромные потери в танках и успеха не имеем".
Но когда 5 августа были освобождены Орел и Белгород, то неудачи решено было похоронить. За глобальной победой в Курской битве, в которой обе стороны понесли огромные потери, отдельные провалы уже не замечали.
Военный историк Лев Лопуховский отмечает, что "в послевоенное время, особенно с выходом книги П. А. Ротмистрова "Танковое сражение под Прохоровкой" в 1960 году, поток славословий в адрес танковой армии и ее командования усилился и продолжал нарастать с каждым юбилеем Курской битвы. Фонды Центрального архива Министерства обороны были закрыты. И Павел Алексеевич, опираясь на свой авторитет главного маршала бронетанковых войск и помощника министра обороны (1964-1968), сформировал точку зрения на события 12 июля под Прохоровкой, которую в условиях недостатка информации и жестких требований военной цензуры не так-то просто было критиковать. При этом он постарался забыть и о разбирательстве комиссии Маленкова, и о своей более трезвой и адекватной оценке событий в письме на имя Г. К. Жукова, написанном 20 августа 1943 года. Так создавались мифы и легенды".
________________________
Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.
29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка.
Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт. 18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными.
Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84. 2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными.
Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54. 2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43%.
Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.
Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков.
Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность. Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена.
Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия. Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.
________________________
После боя
Критериев победы может быть много. Если победу определяет результат, то не победил никто, поскольку были сорваны планы обеих сторон и никто не решил поставленную задачу. Если победу определяет соотношение потерь, то она однозначно за немцами. Их потери — около 70 танков, тогда как Ротмистров потерял 60—70% своей техники.
А есть еще древнее определение победителя: победил тот, за кем осталось поле боя. Но тут все совсем сложно: часть поля удержали немцы, часть — русские. В общем, как это часто бывает в спорных ситуациях, каждая сторона сочла победителем себя.
Сталин получил отчет о бое представителя Ставки Василевского, в котором тот в пух и прах разнес действия командования 5-й гвардейской танковой армии, и тут же вызвал к себе Павла Ротмистрова. Генерал понимал, что его судьба висит на волоске, и защищался смело, по-гвардейски. В сущности, он сам предъявил претензии Сталину, указав, что новые немецкие танки значительно превосходят по своим характеристикам советские машины. Вот и пришлось недостатки техники компенсировать большими потерями…
Сталин убивал людей и за меньшее, но тут он неожиданно сдержался. Вскоре в войска начали поступать танки ИС и Т-34−85, и Красная армия вернула себе ненадолго утраченное техническое превосходство. А Павла Ротмистрова Сталин не наградил, но и не наказал. Наверное, понимать это надо так, что воевал тот плохо, но имел на то уважительные причины.
________________________
"Битве под Прохоровкой" грозит судьба мифа о "28 панфиловцах"
Исследование немецких и британских ученых, а также опубликованные ранее работы советских историков о том, что в реальности происходило на небольшом поле у станции Прохоровка 12 июля 1943 года, могут спровоцировать новый скандал в России, аналогичный тому, что постиг историю о подвиге 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково.
Ровно 4 года назад, Государственный архив России опубликовал на своем сайте справку-доклад главного военного прокурора СССР Николая Афанасьева от 10 мая 1948 года, развенчав тем самым миф о подвиге "героев-панфиловцев". В документе под грифом "Совершенно секретно" говорится, что история о подвиге 28 бойцов дивизии под командованием генерал-майора Ивана Панфилова, которые якобы ценой своих жизней остановили немецкие танки в бою под Москвой 19 ноября 1941 года, не соответствует действительности и является вымыслом журналистов газеты "Красная звезда".
После этого директора Госархива уволили "по собственному желанию"; президент России вскоре переподчинил себе Росархив, ввиду особой значимости и секретности содержащихся в нем документов; всех скептиков, ставящих под сомнение историю о 28 панфиловцах официально назвали "кончеными мразями"; искателям правды о подвигах во времена Великой Отечественной предрекли "гореть в аду" и нашли новые доказательства подвига панфиловцев, а в Госдуму даже внесли законопроект о патриотическом воспитании россиян, который так и не был рассмотрен, так как нуждался "в существенной юридико-технической и лингвистической доработке".
- Адрес
- Бургас, България
«Зона»: как французский портной поверил Сталину и попал в ГУЛАГ
Михаил Монит поверил сталинской пропаганде и в 1947 году с женой и тремя детьми переехал из Бургундии в Беларусь. Его дочь Лилиан-Жан Монит рассказала Coda, как вместо «советского рая» ее отец оказался в ГУЛАГе и как выживала семья в голодные послевоенные годы.
На восточной окраине Бреста типовые панельки сменяются ухоженными частными домами в окружении садов. В добротном, из белого камня, двухэтажном доме с эркером живут Лилиан и Николай Прокопович. На первом этаже — просторная кухня, кабинет, гостинная с домашней библиотекой. «Сам строил, — гордится Николай. — Долго и постепенно, конечно, но лучше тут жить, чем в многоэтажке». Лилиан кивает: «У моего отца во Франции тоже был свой двухэтажный дом и еще два дома в Польше. Такой был богатенький у меня папа».
Лилиан-Жан Монит родилась в 1946 году в городке Эримонкур в Бургундии в семье портного Михаила Монита и его жены Янины. Оба — выходцы из Беларуси. «Мама из деревни Зарага Брестской области. Отец из Гродненской области, деревня Кацевичи, — рассказывает Лилиан. — В 1920-х годах он отслужил в польской армии и уехал во Францию, потому что все искали лучшей жизни. Он прожил во Франции 20 лет. Отец был хорошим портным, очень хорошим, и у него было много клиентов. А потом его потянуло на родину, к родным: он был самым младшим в семье, а здесь оставались старшие сестра и братья. Он вез им всем подарки, которые по прибытии конфисковали. Все имущество и подарки в том числе».
Лилиан-Жан Монит
— А кроме того что здесь оставались родственники вашего отца, были другие причины, почему он решил вернуться?
— Он намеревался жить в Польше, где он купил два двухэтажных дома, но после войны — он говорил мне — был уверен, что домов этих уже не существует, что они разрушены войной. При этом очень хорошо действовала советская пропаганда. Ему обещали золотые горы. Он спрашивал, будет ли он хотя бы наполовину так хорошо, как во Франции, жить в Советском Союзе.
Ему говорили: «Что вы, Устинович, еще лучше!»
Он рассказывал, что во Франции во время войны каждый ребенок получал в месяц два или три килограмма сахара, муки, крупы, а взрослый — по одному килограмму. И это во время войны! Поэтому он думал: раз страна-победительница, то там должно быть еще лучше жить народу. Вот из-за этой пропаганды он и вернулся. А потом всю жизнь жалел. Он говорил: «Во Франции все люди веселые, улыбаются, там нет нищих, о которых твердила советская пресса. Нет нищих». Поэтому он не любил читать советские газеты и говорил: «Все это неправда. Все это ложь». Вот так обманули его. И не только его.
Из числа эмигрантов, уехавших в разное время из Российской империи, Австро-Венгрии, Польши и Советской России (в период гражданской войны), к июню 1948 года в СССР репатриировались 106 835 человек, в том числе — 6991 человек из Франции. Среди французских реэмигрантов было 1420 русских и 5471 «лицо украинского и белорусского происхождения».
— Как ваша семья перебиралась из Франции в Советский Союз?
— Мы выехали летом 1947 года, поездом. Ехали очень долго. Папа вспоминал, что в поезде я научилась ходить. Потом приехали в Пинск, всех разгрузили, нам дали комнату — одну на пятерых. Все вещи конфисковали, все забрали. Папа хотел здесь тоже открыть мастерскую. Он думал же, что здесь еще лучше будет, чем во Франции, поэтому привез много отрезов материала. Я помню, у нас стол был большой, длинный, и все было в рулонах материала. Он шил верхнюю одежду, эти рулоны были из хорошей ткани, разноцветные. И все-все конфисковали.
— Вам папа рассказывал, в какой момент он понял, что советские агитаторы его обманули?
Документ, удостоверяющий выдачу портному польского происхождения Мишелю Мониту права называется «иностранным искусным мастером», грубо говоря, самозанятым
— Он сразу понял по прибытии в Пинск. Увидел, что женщины в фуфайках, очень плохо, бедно одетые, метут вокзал. И сразу все понял. Он поседел в одну ночь.
— Он пытался уехать из Советского Союза?
— Да, пытался. Даже сохранилась отписка из отдела переселения и репатриации, что «выдать пропуск на выезд за границу мы не можем, так как этими вопросами занимается милиция». В милицию, он, наверное, уже не обращался — не было смысла.
— И тогда он решился бежать через границу?
— Условия были невыносимыми. Он хотел шить на дому, но все конфисковали. А на работу его тоже не устраивали, поэтому другого он не видел выхода. Он думал, что если ему удастся перебраться через границу, то он выпишет туда своих родственников — нас. Вот он так думал, так мечтал. Он ведь до этого в жил в свободной стране и не знал, что здесь железный занавес. В октябре 1948 года он пытался бежать через белорусско-польскую границу вместе с другом. Их задержали, пытали, а летом 1949 года осудили — на десять лет. Его обвинили в шпионаже.
Монит не знал, что уехать из СССР гораздо сложней, чем приехать
— Куда его отправили? Что он рассказывал про лагерь?
— На север, в Коми. Там он работал в мастерской, где шили рукавицы для работы, телогрейки, шапки. Еще он шил женам лагерных начальников, поэтому, наверное, и выжил. Он рассказывал, что на ужин выдавали буханку хлеба. Спрятать ее под подушку нельзя было, потому что обязательно кто-нибудь украдет. Поэтому пока эту буханку не доест, он уснуть не мог.
А однажды он был свидетелем, как охранники тянули полуживого мужчину, который кричал: «Я еще живой!» — а охранники отвечали: «Доктор лучше знает».
Ну и тащили его в общую яму. Вот об этом он рассказал: где он работал, как голодали, как умирали ни за что. Сколько там было ученых, сколько там интеллигенции погибло — по наветам. Очень жалел, говорил: «Хорошие люди погибли ни за что». И абсолютно безнаказанно. А в подробностях он особо не рассказывал, потому что ему было тяжело это вспоминать.
— Вы в детстве знали, что вашего отца отправили в ГУЛАГ?
— Нет, мне говорили, что папа мой в Сибири, и все. Маме некогда было вообще что-нибудь рассказывать, она была вся в заботах. Но я помню, что другим советским детям не разрешали играть со мной, потому что я была дочкой «врага народа». Я заглядывала в чужие дворы через щелочку, даже стоять у калитки не разрешали. Говорили: «Иди домой». На углу улицы Горького жил полковник с семьей, и няня его дочки была очень недовольна, если девочка вдруг выбегала ко мне. А рядом жил какой-то чиновник, у него было двое детей — мне не разрешалось смотреть даже в щель его забора. Вот так. Помню эпизод, когда я выбежала на улицу, и какой-то мужчина увидел на моей руке золотую цепочку. Он спросил: «Что это такое у тебя блестит?» Я ему с удовольствие протянула руку, показывая, хвастаясь, — и он тут же ее снял. Мне было три года, эта цепочка у меня еще с Франции оставалась. Как так можно было? Я это хорошо помню, даже место, где я стояла на тротуаре на улице Горького — рядом с домом, где у нас была комната.
— Вы помните, как выглядела эта комната?
— Это была большая комната, перегороженная шкафом. В одной половине жили мы с мамой, братом и сестрой, а в другой — квартиранты. Их тоже было трое или четверо. И там же была плита, на которой готовили. В общем, железные кровати, какая-то тумбочка и мамина швейная машинка. Больше ничего не было. Так и выживали: сдавали полкомнаты квартирантам, а мама шила. Маму не брали на работу, потому что она была женой политзаключенного. Я не знаю, как мы выжили. Только благодаря тому, что мама шила офицерским женам наряды. Она была хорошей портнихой, работала днем и ночью, особенно перед праздниками. Мы жили очень бедно. Сестра училась в медучилище — попала совершенно случайно, потому что соседскую девочку не взяли. Брат был очень хорошим музыкантом, поэтому поступил в брестское музучилище. Однажды у него износилась обувь до такой степени, что он не смог ходить на занятия. Несколько дней пропустил, и директор купил ему обувь за свои деньги.
— Ваши сестра и брат что-то рассказывали вам про жизнь во Франции? Когда вы узнали, откуда приехала ваша семья?
— Наверное, когда я была школьницей уже, но об этом не говорили вообще-то. Брат Рено 1934 года рождения, сестра Эстрелия — 1935-го, они были сильно старше меня, знали французский, часто говорили между собой на нем, поэтому я их не понимала. Мы мало с ними общались. Я даже не помню, чтобы у нас были какие-нибудь семейные обеды или ужины. Про Францию мне отец начал мне рассказывать только после возвращения из ГУЛАГа. Рассказывал, как во Франции хорошо было, что люди все светлые, добрые, что каждый вечер на улице звучала музыка, люди танцевали, пели. Он очень жалел о возвращении в Советский Союз. Все время жалел, что его обманули. Вернуться он уже не мечтал — знал, что это невозможно. Ну и мне говорил, чтобы я никогда даже не думала туда вернуться, потому что это опасно. Даже мой муж по турпутевке не смог выехать во Францию — не пустили, потому что папа еще жив был. Очень хорошие воспоминания у отца были. Ну что делать? Так сложилась жизнь. Поэтому нужно молодым обязательно интересоваться политикой. Обязательно. Папа так хорошо жил во Франции, что политикой не интересовался и не понимал, что такое Советский Союз. И в школе никто не знал, где я родилась. Потом, после смерти Сталина, стало свободнее. Но даже на работе никто не знал, где я родилась. Я никому не говорила. Только когда мне было уже 55 лет, случайно об этом узнали в школе, где я работала. Чему я не обрадовалась вовсе — всю жизнь скрывала, потому что боялась. Страх поселился с детства.
Старшие дети Михаила Монита говорили по-французки, а Лилиан выросла уже беларуской
— Вы помните, как ваш отец вернулся из ГУЛАГа?
— Да, его выпустили после смерти Сталина в 1954 году, то есть он отсидел шесть лет, а не десять. Помню, когда Сталин умер, мама пришила к красному флагу такую широкую траурную ленту, какой не было ни у кого в городе. Не из-за скорби, а из страха и надежды, что отца быстрее выпустят. И у меня страх поселился с детства. И до сих пор. Я до сих пор всех боюсь. И милицию боюсь. Такая трусливая выросла. Мама голосовать всегда ходила первой, в шесть утра — думала, что если первой проголосует, то отца быстрее выпустят.
А вскоре после смерти Сталина, помню, к соседям приехал мужчина, который тоже вернулся из тюрьмы. И мне зачем-то сказали, что это папа. Я бросилась ему на шею, а он сказал: «Детка, твой папа тоже вернется». То ли соседи, то ли брат с сестрой решили пошутить. А я так бросилась — стремглав прилетела! Зачем это было делать? До сих пор не пойму. Но когда папа вернулся, меня долго искали. Я не верила. Я вообще не хотела его видеть, потому что думала, что это снова обман. И когда он вернулся, я спряталась и долго его не признавала.
Михаил Монит, 1905 — 1980
В 1959-м папу реабилитировали. Он начал работать, стал ударником коммунистического труда, у него много этих грамот, похвальных листов, грамот всяких, благодарностей было. Потом ушел на пенсию, жил на 80 рублей. Когда он был уже на пенсии, к нему тоже приходили люди, чтобы он что-нибудь им пошил — за любые деньги, помню, сосед просил. Потому что папа был профессионалом! Но, к сожалению, в 1980 году от третьего инфаркта умер.
— Вы так и не были во Франции?
— Конечно, нет. На что было съездить? И вообще, я боялась. Ну как я могла поехать? По турпутевке? Так это ж деньги были какие. Я столько не зарабатывала. И потом, едут ведь, наверное, в Париж, в большие города. А мне хотелось только в свой город. Мечтала помолиться в костеле, где меня крестили. Не знаю, попаду я когда-нибудь туда. Французский мне учить, нет?
— А кем вы себя ощущаете?
— Я? Беларуской. Я тут выросла, здесь получила образование, здесь мой муж, дети, мои внуки, внучки. Конечно, я беларуска теперь уже. Какая из меня француженка? Хотя, все, кто знают, что я родилась там, почему-то видят во мне француженку. Ну пусть видят, мне приятно. Сын старший был во Франции несколько раз — в восторге. Младший мечтает тоже поехать. Ну можно помечтать. Хотя бы это греет душу — фотографии французские. Им же больше… Да, 72 года им. Вот какое качество.
Лилиан и Николай рассматривают альбом с французскими фотографиями
Николай приносит большой альбом с архивом: там фотографии семьи Монит во Франции и СССР, свидетельство о рождении Лилиан, фото отца в ГУЛАГе, справка о его судимости и реабилитации и другие документы. «Эта брошка мамина у меня сохранилась, она ее из Франции привезла, это единственное мамино украшение было, — показывает Лилиан на фотографию. — Мама была очень добрая, все к ней хорошо относились. Когда она умерла от рака в 1957 году, на похоронах было очень много людей. Мне было десять лет. Эта брошка — единственное, что осталось на память о ней и ее французской жизни».
Брошка и альбом с фотографиями — все, что осталось от французского прошлого Лилиан-Жан Монит
Михаил Монит поверил сталинской пропаганде и в 1947 году с женой и тремя детьми переехал из Бургундии в Беларусь. Его дочь Лилиан-Жан Монит рассказала Coda, как вместо «советского рая» ее отец оказался в ГУЛАГе и как выживала семья в голодные послевоенные годы.
- Текст Оксана Баулина
- Фото и иллюстрации Артем Гурьев, Алексей Яковлев, личный архив героини
- Июль 8, 2019 Брест, Беларусь
На восточной окраине Бреста типовые панельки сменяются ухоженными частными домами в окружении садов. В добротном, из белого камня, двухэтажном доме с эркером живут Лилиан и Николай Прокопович. На первом этаже — просторная кухня, кабинет, гостинная с домашней библиотекой. «Сам строил, — гордится Николай. — Долго и постепенно, конечно, но лучше тут жить, чем в многоэтажке». Лилиан кивает: «У моего отца во Франции тоже был свой двухэтажный дом и еще два дома в Польше. Такой был богатенький у меня папа».
Лилиан-Жан Монит родилась в 1946 году в городке Эримонкур в Бургундии в семье портного Михаила Монита и его жены Янины. Оба — выходцы из Беларуси. «Мама из деревни Зарага Брестской области. Отец из Гродненской области, деревня Кацевичи, — рассказывает Лилиан. — В 1920-х годах он отслужил в польской армии и уехал во Францию, потому что все искали лучшей жизни. Он прожил во Франции 20 лет. Отец был хорошим портным, очень хорошим, и у него было много клиентов. А потом его потянуло на родину, к родным: он был самым младшим в семье, а здесь оставались старшие сестра и братья. Он вез им всем подарки, которые по прибытии конфисковали. Все имущество и подарки в том числе».
Лилиан-Жан Монит
— А кроме того что здесь оставались родственники вашего отца, были другие причины, почему он решил вернуться?
— Он намеревался жить в Польше, где он купил два двухэтажных дома, но после войны — он говорил мне — был уверен, что домов этих уже не существует, что они разрушены войной. При этом очень хорошо действовала советская пропаганда. Ему обещали золотые горы. Он спрашивал, будет ли он хотя бы наполовину так хорошо, как во Франции, жить в Советском Союзе.
Ему говорили: «Что вы, Устинович, еще лучше!»
Он рассказывал, что во Франции во время войны каждый ребенок получал в месяц два или три килограмма сахара, муки, крупы, а взрослый — по одному килограмму. И это во время войны! Поэтому он думал: раз страна-победительница, то там должно быть еще лучше жить народу. Вот из-за этой пропаганды он и вернулся. А потом всю жизнь жалел. Он говорил: «Во Франции все люди веселые, улыбаются, там нет нищих, о которых твердила советская пресса. Нет нищих». Поэтому он не любил читать советские газеты и говорил: «Все это неправда. Все это ложь». Вот так обманули его. И не только его.
Из числа эмигрантов, уехавших в разное время из Российской империи, Австро-Венгрии, Польши и Советской России (в период гражданской войны), к июню 1948 года в СССР репатриировались 106 835 человек, в том числе — 6991 человек из Франции. Среди французских реэмигрантов было 1420 русских и 5471 «лицо украинского и белорусского происхождения».
— Как ваша семья перебиралась из Франции в Советский Союз?
— Мы выехали летом 1947 года, поездом. Ехали очень долго. Папа вспоминал, что в поезде я научилась ходить. Потом приехали в Пинск, всех разгрузили, нам дали комнату — одну на пятерых. Все вещи конфисковали, все забрали. Папа хотел здесь тоже открыть мастерскую. Он думал же, что здесь еще лучше будет, чем во Франции, поэтому привез много отрезов материала. Я помню, у нас стол был большой, длинный, и все было в рулонах материала. Он шил верхнюю одежду, эти рулоны были из хорошей ткани, разноцветные. И все-все конфисковали.
— Вам папа рассказывал, в какой момент он понял, что советские агитаторы его обманули?
Документ, удостоверяющий выдачу портному польского происхождения Мишелю Мониту права называется «иностранным искусным мастером», грубо говоря, самозанятым
— Он сразу понял по прибытии в Пинск. Увидел, что женщины в фуфайках, очень плохо, бедно одетые, метут вокзал. И сразу все понял. Он поседел в одну ночь.
— Он пытался уехать из Советского Союза?
— Да, пытался. Даже сохранилась отписка из отдела переселения и репатриации, что «выдать пропуск на выезд за границу мы не можем, так как этими вопросами занимается милиция». В милицию, он, наверное, уже не обращался — не было смысла.
— И тогда он решился бежать через границу?
— Условия были невыносимыми. Он хотел шить на дому, но все конфисковали. А на работу его тоже не устраивали, поэтому другого он не видел выхода. Он думал, что если ему удастся перебраться через границу, то он выпишет туда своих родственников — нас. Вот он так думал, так мечтал. Он ведь до этого в жил в свободной стране и не знал, что здесь железный занавес. В октябре 1948 года он пытался бежать через белорусско-польскую границу вместе с другом. Их задержали, пытали, а летом 1949 года осудили — на десять лет. Его обвинили в шпионаже.
Монит не знал, что уехать из СССР гораздо сложней, чем приехать
— Куда его отправили? Что он рассказывал про лагерь?
— На север, в Коми. Там он работал в мастерской, где шили рукавицы для работы, телогрейки, шапки. Еще он шил женам лагерных начальников, поэтому, наверное, и выжил. Он рассказывал, что на ужин выдавали буханку хлеба. Спрятать ее под подушку нельзя было, потому что обязательно кто-нибудь украдет. Поэтому пока эту буханку не доест, он уснуть не мог.
А однажды он был свидетелем, как охранники тянули полуживого мужчину, который кричал: «Я еще живой!» — а охранники отвечали: «Доктор лучше знает».
Ну и тащили его в общую яму. Вот об этом он рассказал: где он работал, как голодали, как умирали ни за что. Сколько там было ученых, сколько там интеллигенции погибло — по наветам. Очень жалел, говорил: «Хорошие люди погибли ни за что». И абсолютно безнаказанно. А в подробностях он особо не рассказывал, потому что ему было тяжело это вспоминать.
— Вы в детстве знали, что вашего отца отправили в ГУЛАГ?
— Нет, мне говорили, что папа мой в Сибири, и все. Маме некогда было вообще что-нибудь рассказывать, она была вся в заботах. Но я помню, что другим советским детям не разрешали играть со мной, потому что я была дочкой «врага народа». Я заглядывала в чужие дворы через щелочку, даже стоять у калитки не разрешали. Говорили: «Иди домой». На углу улицы Горького жил полковник с семьей, и няня его дочки была очень недовольна, если девочка вдруг выбегала ко мне. А рядом жил какой-то чиновник, у него было двое детей — мне не разрешалось смотреть даже в щель его забора. Вот так. Помню эпизод, когда я выбежала на улицу, и какой-то мужчина увидел на моей руке золотую цепочку. Он спросил: «Что это такое у тебя блестит?» Я ему с удовольствие протянула руку, показывая, хвастаясь, — и он тут же ее снял. Мне было три года, эта цепочка у меня еще с Франции оставалась. Как так можно было? Я это хорошо помню, даже место, где я стояла на тротуаре на улице Горького — рядом с домом, где у нас была комната.
— Вы помните, как выглядела эта комната?
— Это была большая комната, перегороженная шкафом. В одной половине жили мы с мамой, братом и сестрой, а в другой — квартиранты. Их тоже было трое или четверо. И там же была плита, на которой готовили. В общем, железные кровати, какая-то тумбочка и мамина швейная машинка. Больше ничего не было. Так и выживали: сдавали полкомнаты квартирантам, а мама шила. Маму не брали на работу, потому что она была женой политзаключенного. Я не знаю, как мы выжили. Только благодаря тому, что мама шила офицерским женам наряды. Она была хорошей портнихой, работала днем и ночью, особенно перед праздниками. Мы жили очень бедно. Сестра училась в медучилище — попала совершенно случайно, потому что соседскую девочку не взяли. Брат был очень хорошим музыкантом, поэтому поступил в брестское музучилище. Однажды у него износилась обувь до такой степени, что он не смог ходить на занятия. Несколько дней пропустил, и директор купил ему обувь за свои деньги.
— Ваши сестра и брат что-то рассказывали вам про жизнь во Франции? Когда вы узнали, откуда приехала ваша семья?
— Наверное, когда я была школьницей уже, но об этом не говорили вообще-то. Брат Рено 1934 года рождения, сестра Эстрелия — 1935-го, они были сильно старше меня, знали французский, часто говорили между собой на нем, поэтому я их не понимала. Мы мало с ними общались. Я даже не помню, чтобы у нас были какие-нибудь семейные обеды или ужины. Про Францию мне отец начал мне рассказывать только после возвращения из ГУЛАГа. Рассказывал, как во Франции хорошо было, что люди все светлые, добрые, что каждый вечер на улице звучала музыка, люди танцевали, пели. Он очень жалел о возвращении в Советский Союз. Все время жалел, что его обманули. Вернуться он уже не мечтал — знал, что это невозможно. Ну и мне говорил, чтобы я никогда даже не думала туда вернуться, потому что это опасно. Даже мой муж по турпутевке не смог выехать во Францию — не пустили, потому что папа еще жив был. Очень хорошие воспоминания у отца были. Ну что делать? Так сложилась жизнь. Поэтому нужно молодым обязательно интересоваться политикой. Обязательно. Папа так хорошо жил во Франции, что политикой не интересовался и не понимал, что такое Советский Союз. И в школе никто не знал, где я родилась. Потом, после смерти Сталина, стало свободнее. Но даже на работе никто не знал, где я родилась. Я никому не говорила. Только когда мне было уже 55 лет, случайно об этом узнали в школе, где я работала. Чему я не обрадовалась вовсе — всю жизнь скрывала, потому что боялась. Страх поселился с детства.
Старшие дети Михаила Монита говорили по-французки, а Лилиан выросла уже беларуской
— Вы помните, как ваш отец вернулся из ГУЛАГа?
— Да, его выпустили после смерти Сталина в 1954 году, то есть он отсидел шесть лет, а не десять. Помню, когда Сталин умер, мама пришила к красному флагу такую широкую траурную ленту, какой не было ни у кого в городе. Не из-за скорби, а из страха и надежды, что отца быстрее выпустят. И у меня страх поселился с детства. И до сих пор. Я до сих пор всех боюсь. И милицию боюсь. Такая трусливая выросла. Мама голосовать всегда ходила первой, в шесть утра — думала, что если первой проголосует, то отца быстрее выпустят.
А вскоре после смерти Сталина, помню, к соседям приехал мужчина, который тоже вернулся из тюрьмы. И мне зачем-то сказали, что это папа. Я бросилась ему на шею, а он сказал: «Детка, твой папа тоже вернется». То ли соседи, то ли брат с сестрой решили пошутить. А я так бросилась — стремглав прилетела! Зачем это было делать? До сих пор не пойму. Но когда папа вернулся, меня долго искали. Я не верила. Я вообще не хотела его видеть, потому что думала, что это снова обман. И когда он вернулся, я спряталась и долго его не признавала.
Михаил Монит, 1905 — 1980
В 1959-м папу реабилитировали. Он начал работать, стал ударником коммунистического труда, у него много этих грамот, похвальных листов, грамот всяких, благодарностей было. Потом ушел на пенсию, жил на 80 рублей. Когда он был уже на пенсии, к нему тоже приходили люди, чтобы он что-нибудь им пошил — за любые деньги, помню, сосед просил. Потому что папа был профессионалом! Но, к сожалению, в 1980 году от третьего инфаркта умер.
— Вы так и не были во Франции?
— Конечно, нет. На что было съездить? И вообще, я боялась. Ну как я могла поехать? По турпутевке? Так это ж деньги были какие. Я столько не зарабатывала. И потом, едут ведь, наверное, в Париж, в большие города. А мне хотелось только в свой город. Мечтала помолиться в костеле, где меня крестили. Не знаю, попаду я когда-нибудь туда. Французский мне учить, нет?
— А кем вы себя ощущаете?
— Я? Беларуской. Я тут выросла, здесь получила образование, здесь мой муж, дети, мои внуки, внучки. Конечно, я беларуска теперь уже. Какая из меня француженка? Хотя, все, кто знают, что я родилась там, почему-то видят во мне француженку. Ну пусть видят, мне приятно. Сын старший был во Франции несколько раз — в восторге. Младший мечтает тоже поехать. Ну можно помечтать. Хотя бы это греет душу — фотографии французские. Им же больше… Да, 72 года им. Вот какое качество.
Лилиан и Николай рассматривают альбом с французскими фотографиями
Николай приносит большой альбом с архивом: там фотографии семьи Монит во Франции и СССР, свидетельство о рождении Лилиан, фото отца в ГУЛАГе, справка о его судимости и реабилитации и другие документы. «Эта брошка мамина у меня сохранилась, она ее из Франции привезла, это единственное мамино украшение было, — показывает Лилиан на фотографию. — Мама была очень добрая, все к ней хорошо относились. Когда она умерла от рака в 1957 году, на похоронах было очень много людей. Мне было десять лет. Эта брошка — единственное, что осталось на память о ней и ее французской жизни».
Брошка и альбом с фотографиями — все, что осталось от французского прошлого Лилиан-Жан Монит
stifen
Продължително пребиваващ
- Адрес
- 1233 София, Болгария
Как бы не так. Танки Вермахта не смогли пробиться и соединиться с встречной немецкой группе. Тоесть не смогли отрезать группировку советских войск и продолжить наступление на Восток, что и было целью Вермахта. Кто считал потери в СССР? Ротмистрова незачем было расстреливать.
- Адрес
- Бургас, България
Ой, что-то мне так не кажется.
Иначе были бы взяты и Ленинград и Москва. Но никто не хотел их кормить, ни Сталин ни Гитлер
