Правая, левая – где сторона?

[Глокая Куздра]

Генрих Дауб | «Правая левая – где сторона?»​

Опубликовано: 15.06.2021
Будущему или прошлому — времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда есть правда и былое не превращается в небыль. От эпохи одинаковых, эпохи одиноких, от эпохи Старшего Брата, от эпохи двоемыслия — привет!
Джордж Оруэлл, роман «1984»

То, что раньше считалось левым, сегодня неожиданно стало правым и наоборот. Об этом, в частности, рассуждает автор статьи «Die Verwirrung um das Links-Rechts-Paradigma» от 30.03.2021
Лево-правая парадигма является существенной частью пропаганды политического мейнстрима современного Запада, по существу это парадигма добра и зла, при этом, что такое добро, а что зло, определяет не библейское этическое учение, как объективный компас, каковым оно было для западной цивилизации на протяжении многих сотен лет, а сам мейнстрим. Привет, так сказать, от «Старшего Брата» из романа Джорджа Оруэлла «1984».
Когда мейнстрим показывает, что и кто является левым, он тут же определяет это как «добро», как нечто «прогрессивное», а когда он толкует, что является правым, то он одновременно убеждает граждан-потребителей его продукции, что правое – это «зло», потому что оно якобы «непрогрессивное», «реакционное».
Значение терминов «левый» и «правый» в последние десятилетия очень изменилось, но большинство людей этого не заметили.
Это часть изощренной пропагандистской стратегии мейнстрима, которая заключается в постепенном придании знакомым терминам другого значения, чтобы облегчить принятие обществом той информации и тех целей, которые в противном случае не были бы приняты.
Например, абсолютно разумную библейскую заповедь любви к ближнему переделали в совершенно бессмысленную и невыполнимую заповедь любви к дальнему (при помощи простого трюка: объявив «ближними» всех людей) для того, чтобы оправдать мощные мигрантские потоки в Европу.

Старые и новые левые​

Объектом такого постепенного переиначивания смыслов стал и термин «левые».
Если раньше «левые» партии по крайней мере заявляли, что они защищают интересы рабочих, то в последние десятилетия это радикально изменилось.
Поэтому следует разделять между «старыми левыми» и «новыми левыми».

В фокусе новых левых партий находятся главным образом:
– интересы разных маргинальных групп, таких, как гомосексуалисты, лесбиянки и иммигранты;
– разрушение традиционных религий и связанной с ними традиционной морали;
– разрушение национальной и половой идентичности человека с целью создания нового человека;
– разрушение такой древней, многотысячелетней структуры человеческого сожительства, как семья, освящавшаяся до сих пор всеми религиями и её замена на временные, легко разрываемые структуры;
– разрушение других старых структур человеческих сообществ с целью их превращения в культурно смешанные, а потому легко контролируемые, ликвидация самих понятий «родина», «народ», «нация»;
– дестабилизация существующего энергетического снабжения посредством внедрения «альтернативных энергий»;
– введение тотального наблюдения и контроля за каждым с целью построения диктатуры нового типа;
– достижение тотального контроля над мнениями граждан при помощи так называемой «политкорректности»;
– создание авторитарного корпоративизма между государством и финансовой олигархией, что точно соответствует определению фашизма, данному Муссолини.
Все это не имеет ничего общего с целями «старых левых» социал-демократических политиков, как их формулировали, к примеру, Вилли Брандт или Бруно Крайски.
Даже старые коммунисты не смогли бы сегодня идентифицировать себя со всеми безумными идеями новых левых.
Но самым существенным отличием старых левых от новых левых является то, что старые левые считали себя противниками истеблишмента, в то время как новые левые сегодня сами являются истеблишментом. (Истеблишмент – правящие, привилегированные круги общества, а также вся система их власти. – прим. Г.Д.)

Для сравнения: Левые 50 лет назад – «Тот, кто подчиняется государству – фашист»; Левые сегодня – «Тот, кто не подчиняется государству – фашист!»

При этом эта ситуация является следствием не только часто упоминаемого «долгого марша через учреждения», но еще больше того, что идеология новых левых чрезвычайно хорошо подходит для осуществления целей властных элит. («Марш через учреждения – «Der Marsch durch die Institutionen» – это метод, предложенный в 1967 году одним из вожаков бунтовавшего тогда студенчества Руди Дучке, для постепенной инфильтрации государственных структур леваками и навязывания через них обществу левой идеологии. Эта стратегия и сегодня является руководящей для новых левых. – прим. Г.Д.).
Сегодня уже каждый человек знает, что новые левые движения и партии получают огромную финансовую поддержку от супербогатых людей мира и от акционерных обществ через НПО («неправительственные организации»).

Для финансовых элит жизненно важно гарантировать вечный экономический рост, а это возможно осуществить только при помощи двух стратегий:

1. При помощи миграции в развитые страны в них постоянно растёт потребление, потому что растёт количество населения в них. Для этого практически ликвидируются границы национальных государств. И для этого же в Европе хотят создать больше места при помощи уплотнения в городах и запрета строить дома для одной семьи, как об этом сообщала газета Die WELT.
2. При помощи так называемого «поворота в сфере энергетики» («Energiewende») добиваются гигантских бессмысленных инвестиций, к примеру в строительство ветряных мельниц, которые приведут к небывалому до сих пор разрушению окружающей среды. Представьте себе, что значит для Германии запланированное выделение более чем 2% её не очень-то большой территории под строительство около 1 миллиона ветряных мельниц: надо будет вырубить огромные площади лесов, к каждой такой ветряной мельнице необходимо построить подъездную дорогу для того, чтобы могли расположиться мощные краны и т.д…
Весь этот идиотизм можно осуществить только после того, как будет гарантировано постоянное промывание мозгов людям. Именно для этого – для отучения населения от самостоятельного мышления в отношении политических мероприятий истеблишмента и для его отпугивания от традиционных консервативных ценностей, как от «фашистских», нужны и полезны готовые к насилию левые движения!
Например, сейчас в отношении мероприятий в связи с коронавирусной пандемией группы хулиганствующей антифы занимают абсолютно проправительстенную позицию! На наших глазах огромная масса вчера еще аполитичных граждан, возмутившихся ограничениями гражданских и конституционных свобод в 2020-2021 годах, введёнными правительством в связи с пандемией, столкнулась с тем, что на их митинги и демонстрации мобилизуются сотни агрессивных бойцов из «антифы» и только действия полиции защищают их от непосредственного знакомства с их агрессивностью и подлостью.
Эти граждане, которые раньше равнодушно и даже мысленно солидаризируясь с этой самой антифой, наблюдали, как она осуществляет насилие в отношении небольших групп патриотов и националистов, теперь вдруг с удивлением обнаружили, что левый мейнстрим и их тоже определяет в категорию «фашисты».
Еще бОльший шок испытали члены и сторонники новой оппозиционной партии Альтернатива для Германии, которые видят, что и они сами, и ведущие политики этой партии занимают последовательно демократическую, уважительную к людям любого происхождения позицию, но при этом ежедневно вынуждены слышать, что они «фашисты», «ксенофобы» и даже «антисемиты». Исключения не делается даже и для евреев – членов этой партии, которые образовали в ней свое оъединение «Евреи в АдГ»: они для преимущественно левого мейнстрима тоже «фашисты» и «антисемиты». Еврейское происхождение оправданием не является!
Надо уже давно понять, что в лексиконе нашего мейнстрима эти слова на самом деле потеряли первоначальное содержание – сегодня это обычные ярлыки, подобные слову «редиска» из криминального слэнга, которое, как нам известно после фильма «Джентельмены удачи», означает «нехороший человек».
Нам сегодня еще открыто не говорят угрожающую фразу, которая была популярной в Советской России после Октябрьской революции: «Кто не с нами, тот против нас», но вот в 2019 году журналистка официального телевизионного канала ZDF Николь Дикман (Nicole Diekmann) на вопрос, кто для нее «нацисты», решительно отрубила: «Каждый, кто не голосует за зелёных!». Это вызвало бурю возмущения в социальных сетях, после чего она и ее руководство активно объясняли, что это была только «шутка». Шутка – это когда смешно, но где же здесь смешно!?

«Популисты» = «новые правые»​

Сопротивление яростной атаке на общество со стороны новых левых привело к созданию нового правого движения, которому мейнстрим тут же навесил ярлык «популистов», но которые на самом деле видят себя просто противниками мейнстрима и левого истеблишмента, гражданским сопротивлением их глупостям.
Думаю, что здесь очень уместным будет напомнить цитату из книги российского автора Дмитрия Борисова «Пляски Макабра»: «… абсолютно очевидно, что фашизм, национал-социализм и иные им подобные движения первой половины прошлого века – реакция (во всех смыслах этого слова) на Красный Октябрь. Никогда у таких политиков как Гитлер и Муссолини не было бы шансов прийти в Европе к власти, если бы над ней не висела большевистская угроза. Таким образом, Великая Отечественная (она же Вторая Гражданская) была борьбой коммунистов с угрозой ими же порожденной.
Подчеркну: Правый радикализм ВСЕГДА ответ на левый, от Вандеи до Германии 30-х и до сегодняшней Европы. Всегда – реакция. Чтобы не дать «поднять голову фашизму», надо просто не допускать побед большевизма, в том числе и в форме леволиберального мульти-культи.
Причитания красных о том, что без сталинской индустриализации мы были бы безоружны перед лицом механизированного чудища нацистов, чистейшая спекуляция. Еще раз, для тугодумов: если бы не было Октября, сей монстр просто не родился бы. Традиционные консервативные элиты никогда бы не сделали столь экстравагантную ставку. Но кто-то должен был драться с коммунистами на улицах германских городов, а затем на полях сражений.
Так что, все потери, понесенные русским народом в прошлом веке – и непосредственно умученные от большевиков, и павшие на фронтах Второй мировой – на совести коммунистов.»
Интересно, что в среде новых правых движений, зародившихся в последнее время как реакция на угрозу со стороны новых левых, вы нередко можете обнаружить бывших старых левых, таких, как, к примеру, социолог и свободный публицист Манфред Кляйне-Хартлаге (Manfred Kleine-Hartlage) и главный редактор журнала «COMPACT» Юрген Эльзессер.
Манферд Кляйне-Хартлаге написал книгу под названием «Почему я больше не левый», в которой камня на камне не оставил от идеологии новых левых.
Цитата из книги Манфреда Кляйне-Хартлаге «Почему я больше не левый»: «Коммунизм, а не ислам, является настоящей инфекцией нашего свободного общества. Левые – вот настоящие расисты! Ислам – это всего лишь вторичная инфекция».

Между старыми левыми и новыми правыми совершенно очевидно есть точки соприкосновения, к примеру:

Хотя старые левые и мечтали всегда об «интернациональной солидарности», но её предпосылкой они считали существование и даже расцвет наций. Новые левые от этого термина отказались, потому что в их планах нет ни расцвета наций, ни даже самого продолжения их существования – они их планируют «преодолеть» путём смешения народов при помощи постоянной организованной миграции из стран третьего мира в развитые страны. Целью новых левых является не «интернациональная солидарность», а создание мирового «человейника» с единым мировым (финансово-олигархическим и коммунистическим) правительством.
Старые левые всегда стояли за социальную справедливость на фундаменте суверенных национальных государств. Но эту парадигму сегодня занимают исключительно новые правые, а новые левые от этой цели отказались, изменив её смысл, наполнив её содержание требованием глобального равенства и справедливости, что как следствие должно привести не к подтягиванию стран третьего мира по уровню жизни к странам первого мира, а к обнищанию населения стран Запада и их опусканию до уровня стран третьего мира.
Социал-демократические старые левые всегда стояли за свободу мнения и либерализм, новые левые стоят за анти-либерализм и террор мнений, находясь при этом в тоталитаристской традиции старых левых – коммунистов и порождённых ими своих антиподов фашистов.
В такой ситуации совершенно логично, что если новое правое движение хочет стать политически доминирующей силой, то оно должно взять на себя ту роль, которую раньше играли старые левые – социал-демократические партии. Ведь сфер для приложения усилий в этом смысле всё ещё более, чем достаточно. Например, что делать с армиями безработных, которые возникают и еще будут возникать в процессе так называемой «дигитализации»?
У германских новых левых на это уже есть ответ: заниматься вырубкой германских лесов и их освоением в процессе осуществления плана «поворота в энергетике», что потребует большого количества рабочих рук.
Хорошо это уже поняли некоторые политики партии Альтернатива для Германии, например, Бьёрн Хёке (Björn Höcke), который настаивает на том, чтобы АдГ (AfD) была партией защиты интересов маленького человека и внесла эти цели в свою программу.

Старые правые. Жупел неонацизма​

Старых правых (тех, кто ностальгировал по временам национал-социализма), с которыми и сегодня «героически» продолжают бороться левые, практически уже нет. В этом смысле организации проплаченной правительством и зарубежными спонсорами антифы (как бы «антифашисты») подобны в современной ФРГ лесорубам в пустыне Сахара. Неонацисты, как политическое течение, существуют в большей мере исключительно в идеологизированном воображении новых левых, которым для оправдания своего существования, крайне необходимо иметь «неонацизм» в качестве пугала для обывателя, к тому же отвлекающего его от настоящей угрозы для общества – то есть, от них самих. Такой же метод применяет вор, когда кричит «держите вора».
Новые левые, направо и налево развешивающие своим противникам ярлыки «фашистов», «нацистов», «расистов», «ксенофобов» и «антисемитов», этим просто стараются отвлечь граждан от того факта, что это именно они, перенимая террор и тоталитаризм в свою идеологию и политическую практику, являются наследниками как коммунистов, так и порождённых ими в 20-е годы прошлого века национал-социалистов и фашистов. Сегодня уже многие люди с удивлением увидели их истиную физиономию и частенько повторяют «да это же на самом деле фашисты!», забывая, что новые левые, вообще-то, являются наследниками и продолжателями прежде всего коммунистического движения 20 века. Они и сегодня не скрывают, что среди их идолов на первом месте стоят Маркс, Ленин, Сталин, Мао и уже потом философы «Франкфуртской школы» Маркузе, Хоркхаймер, Адорно, Хабермас и т.д.

И коммунисты, и национал-социалисты руководствовались тоталитарными идеологиями: коммунисты – потому что считали только свое учение единственно правильным и верным, национал-социалисты – потому что боролись с коммунистической опасностью, а потому должны были применять те же методы, что и коммунисты. Подобное должно было победить и преодолеть подобное. Известный современный германский историк, крупный специалист по фашизму профессор Эрнст Нольте (Ernst Nolte) в одной фразе сформулировал тогдашнюю ситуацию так: «Сначала был ГУЛАГ, а потом был Аушвиц».

Старые левые стали новыми правыми, а старые правые – новыми левыми.
Национал-социализм по замыслу европейских элит, позволивших ему развиться, был встречным палом для тушения пожара коммунистической угрозы, а потому не мог не быть таким же тоталитарным, как и сам коммунизм. Один огонь должен был уничтожить другой и потухнуть сам. В принципе в исторической ретроспективе так и произошло: сегодня мы не имеем в странах европейской цивилизации ни национал-социализма, ни коммунизма, как реально существующих политических систем.
Сегодняшние новые левые – это реинкарнация традиционного коммунизма в новых условиях, ставящая практически те же цели, что и марксистско-ленинско-сталинский коммунизм: разрушение старого традиционного общества «до основанья» – «а затем» – построение нового справедливого и счастливого общества. А новые правые в Европе (в США их роль играет трампизм) – это сегодняшняя реакция на левую угрозу.
Как бы ни маскировались мимикрировавшие коммунисты (сегодня они в маске «новых левых»), их новый эксперимент снова грозит большими страданиями для народов, так как имеет целью их полную ликвидацию, как и ликвидацию цивилизации, построенной этими народами.
Именно поэтому цивилизация, если она хочет выжить и не быть уничтоженной новой коммунистической антисистемой, должна ответить на эту угрозу так же мощно, как она ответила в 20–30 годы – новой антикоммунистической реакцией.
То, что новые правые сегодня являются зарождением такой реакции, у меня не вызывает сомнений. Вопрос лишь в том, сумеют ли они избежать ошибок фашистского и национал-социалистического движения первой половины 20 века?
Пока всё выглядит так, что они извлекли из прошлого больше уроков, чем новые левые и не тащат за собой груз расизма и антисемитизма, в то время как новые левые, наоборот, взяли в свой идейный багаж не только тоталитаризм и нетерпимость коммунистов, но, в том числе, расизм и антисемитизм национал-социалистов.
Правда теперь этот расизм направлен против белых, а антисемитизм прежде всего против государства Израиль, а не против всех евреев, но от этого антинародная сущность новых левых, не меняется и лучше бы цивилизации как можно быстрее с этой гадиной расправиться.
«Карфаген должен быть разрушен!»

 

[Глокая Куздра]

Слабоумные не понимают, что они роют могилу не только другим, но и себе​

ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ ХУЖЕ ЛЕНИНИЗМА
Владимир БУКОВСКИЙ
http://www.forumn.kiev.ua/newspaper/archive/124/polytkorrektnost-khuzhe-lenynyzma.html

«Кчему это я о распаде?» С этих слов начал свое выс т у п л е н и е в Болгарии легендарный Владимир Буковский. Выступление, п о с в я щ е н н о е критике идеологии «политкорректности», вызвало бурный скандал. Есть что почерпнуть. Есть, над чем задуматься. Предлагаю вам, мой читатель, выдержки из выступления.
«… После Второй мировой войны и краха нацизма весь политический спектр в мире сместился влево. Это объяснимо: фашизм и нацизм отождествляют с правыми идеологиями (на самом деле отождествляют совершенно несправедливо, но это уже другая тема). Рухнул коммунизм – и, казалось бы, политические настроения должны были бы сместиться вправо. Но ничего подобного не произошло. В 1992, 1993, 1994 годах к власти в Европе приходят левые… Распад социалистического блока совпал с появлением на Западе новых утопических идеологий.
Политкорректность как международное явление началось с 1990-х, но как движение оно существовало и раньше. Я впервые с нею столкнулся в 1983 или 1984 году. Я шел в свою лабораторию, а навстречу по лестнице спускались две девушки. Я придержал для них дверь. Они поглядели на меня с презрением и сказали: «Мужская шовинистическая свинья». Я ничего не понял и очень удивился. Рассказал коллегам, они стали смеяться: «Да это из университета Беркли. Оттуда идут все леворадикальные движения. Это какая-то новая мода – феминистки; они говорят, что когда мы, мужчины, обращаемся с женщиной как с женщиной, мы ее этим унижаем».
Феминистки учат, что «женщина» – это социальная концепция. Дескать, если бы мужчины держались с женщинами как с мужчинами, женщины бы и стали мужчинами: женщин из них делает наше поведение по отношению к ним, женщина – жертва мужских стереотипов. Эта концепция, родившись в Беркли, потрясающе быстро распространилась по всему миру. В 1984 году мы над нею смеялись – через 10 лет она захватила весь мир. … начался чистый Оруэлл: нельзя, мол, обращаться к женщине «мисс» или «миссис», потому что это определение женщины через ее супружеский статус. Вводится невозможное для английского языка «миз»+ …Даже Библию переписывают так, чтобы Бог был в женском роде.
… Я-то в советских психушках привык к обществу сумасшедших. Но беда в том, что американское общество всякую идиотскую новинку сразу делает чуть ли не общеобязательной… Все, что тебе втюхивают, надо воспринимать как норму.
… Феминистские движения заявили, что мужчины – «сексисты», смотрят на женщин исключительно как на сексуальные объекты, и, следовательно, все, что имеет отношение к полу, должно быть исключено от ежедневного общения мужчины и женщины. Флирт объявили агрессией и стремлением поработить женщину. Сейчас в США работодатель не смеет разговаривать со своей сотрудницей наедине – должен присутствовать хотя бы один свидетель, иначе того могут обвинить в сексуальных домогательствах, а это означает гибель карьеры и положения в обществе.
Точно так же свои требования стали предъявлять и другие меньшинства – гомосексуалисты, темнокожие, сектанты и т. п. Появились законы о «hate speech» – «языке ненависти», нечто вроде 70-й статьи советского Уголовного кодекса, по которой меня судили. «Языком ненависти» объявили любое упоминание о расовых различиях или сексуальных наклонностях. Вы не имеете права признавать очевидные факты. Если вы их упоминаете публично, – это преступление.
В Англии в прошлом году отменили все рождественские общественные мероприятия: британский флаг содержит крест св. Георгия, а это якобы обидит мусульман, напомнив им о крестовых походах. При этом сами мусульмане ничего подобного не требуют. Мусульманин, который держит лавочку недалеко от моего дома, вывесил в витрине флаг с крестом, чтобы продемонстрировать, что он не согласен с этим кретинским запретом – но кто его услышит…
Это привело к такой цензуре, что в наши дни Шекспир бы жить не мог. Да половину его пьес уже и не ставят: «Венецианский купец» – антисемитизм, «Отелло» – расизм, Укрощение строптивой» – сексизм… Одна учительница в Лондоне отказалась вести свой класс на «Ромео и Джульетту», назвав спектакль «отвратительным гетеросексуальным
зрелищем».
Массовая цензура подкрепляется уголовным законодательством. За шутку о гомосексуалистах можно угодить в тюрьму. Обратите внимание, как быстро дело дошло до репрессий.
Был такой философ – Герберт Маркузе, ревизионист- марксист. «…Патологию нужно объявить нормой, а норму – патологией. Только тогда, – пишет Маркузе, – мы, наконец, разрушим буржуазное общество».
Активисты, которые якобы защищают права меньшинств – гомосексуальные и феминистические организации – на самом деле о меньшинствах не заботятся. Они, как в свое время Ленин – рабочих, используют их как инструмент давления и контроля над обществом, и приносят им больше вреда, чем всем остальным.
Короче говоря, мы имеем дело с серьезной идеологией, которая под вывеской политической корректности пытается разрушить наше общество. Чем меньшинствам хуже, тем лучше их лидерам: будет что защищать. Но их задача – уничтожить наше общество, и это – новая, злейшая версия марксизма.
Цензура, которую ввели защитники «политической корректности», избавила их от диалога. Если бы я с ними спорил, я бы разобрался с ними за несколько минут. Но кто ж мне позволит? Я, полноправный гражданин Великобритании, не могу написать на эту тему статью, опубликовать книгу, принять участие в общественных дебатах на эту тему – потому что таких дебатов нет. Вы по телевизору никаких доводов за или против политкорректности не услышите.
Эту идеологию нам навязывают. Ничего против сумасшедших я не имею, я в психушках провел много лет и вполне к ним толерантен. Единственное мое условие – не навязывать мне чужих идей. Я помню свой первый спор со следователем в КГБ. Мне тогда 16 было. Он меня спросил: «За что вы нас так ненавидите?» Я ответил: «Я вас не ненавижу. Я просто вам не верю. Вы хотите строить коммунизм – отлично, стройте. А я не хочу. Могу я себе позволить 2 квадратных метра, где не будет коммунизма?»
Если говорить о политкорректности, то это новая форма диктатуры варварства, невежества, мракобесия и человеконенавистничества по отношению к другим, то есть к тем, кто думает по-другому и хочет жить в свободном от догматов, в том числе религиозных и социально-утопических, обществе. Другая проблема, что считающие себя свободными людьми, которым чужды догматы невежд и провокаторов, веря в политкорректность, как проявление цивилизованности, сами создают условия для уничтожения варварами цивилизации. И главное, что эти, так называемые, продвинутые интеллектуалы своими руками роют яму себе самим, где фанатики и провокаторы их и похоронят. Любая свобода должна иметь цену. Свобода фанатизма и нетерпимости по отношения к другим народам имеет цену уничтожения или обращения в свою веру тех, кто верил в политкорректность и, следовательно, позволил варварам себя победить. Свобода истинно свободных людей от догматов религии фанатизма и мракобесия и превосходства одних верований и народов над другими, которые хотят уничтожить цивилизацию, также имеет цену. Но это цена, которую надо заплатить, чтобы не погибнуть – это, во-первых, объединиться и, во-вторых, всей накопленной научно-технической и интеллектуальной мощью необходимо не только противостоять, но и разгромно победить. Только тогда наши потомки будут жить в свободном, процветающем и безопасном обществе».

Материал подготовила Лиза Юдина,
tema357.com/blog

 

[Глокая Куздра]

Из Святого Качинского!
219. Левачество — тоталитарная сила. Где бы оно ни приходило к власти, оно стремится захватить каждый личный уголок и подогнать каждую мысль под левацкий шаблон. Частично это происходит из-за квази-религиозного характера левачества: всё, что не согласуется с левыми взглядами, олицетворяет грех. Однако, более важной причиной того, что левачество носит тоталитарный характер, является потребность леваков во власти. Левак стремится удовлетворить её посредством идентификации с общественным движением, и он пытается пройти через процесс власти, помогая преследовать и достигать цели этого движения (см. параграф 83). Однако, не имеет никакого значения, насколько оно преуспеет в достижении своих целей, левак никогда не будет удовлетворён, потому что его активность — это суррогатная деятельность (см. параграф 41).
Это означает, что настоящим мотивом левака является не желание добиться показных целей левачества; в реальности он побуждается ощущением власти, получаемым им от борьбы за социальную цель, и тогда, когда он достигает её. Поэтому левак никогда не удовлетворяется целями, которые он уже достиг; его потребность в процессе власти неизменно приводит его к постановке какой-то новой цели. Левак хочет равных возможностей для меньшинств. Когда он добивается этого, он настаивает на статистическом равноправии достижений меньшинств. И до тех пор, пока хоть кто-нибудь будет таить в укромных уголках своего разума негативное отношение к какому-либо меньшинству, левак будет обязан перевоспитать его. И одних только национальных меньшинств недостаточно: никому не позволительно плохо относиться к гомосексуалистам, инвалидам, толстым, старым, уродливым людям и т. д., и т. д., и т. д. Недостаточно того, что общественность будет информирована о вреде курения: знак опасности должен быть напечатан на каждой пачке сигарет. Затем табачная реклама должна быть ограничена, если вообще не запрещена. Активисты не будут удовлетворены до тех пор, пока табак не будет объявлен вне закона, после этого они займутся алкоголем, потом калорийной пищей и т. д. Активисты боролись против жестокого обращения с детьми, что разумно. Но теперь они хотят запретить все виды наказаний. Когда они добьются этого, они захотят запретить что-то ещё, что они расценят как вред, а потом ещё что-нибудь и ещё. Они не успокоятся до тех пор, пока не будут иметь полный контроль над всеми воспитательными методиками. А после этого они перейдут к другому прецеденту.

1. Предположим, что вы попросили леваков составить список ВСЕГО, что наносит вред обществу, и предположим, что вы осуществили КАЖДОЕ социальное изменение, которое они потребовали. Можно с уверенностью сказать, что в течение пары лет большинство леваков найдут что-то новое, на что можно пожаловаться, какое-то новое социальное «зло», которое нужно исправить, потому что, ещё раз, левак побуждается больше необходимостью удовлетворить свою потребность власти, навязывая свои решения обществу, нежели страданием от социальных неприятностей.
2. Из-за узости мышления и поведения, обусловленного высокой степенью социализации, многие леваки сверхсоциализированного типа не могут добиваться власти методами, которые используют другие люди. Для них потребность власти имеет лишь один морально допустимый способ реализации, заключающийся в борьбе, целью которой является навязывание своей морали всем.
3. Леваки, особенно принадлежащие сверхсоциализированному типу, являются истинно верующими в значении, раскрытом Эриком Хоффером в книге "Истинно верующий". Но не все истинно верующие принадлежат тому же психологическому типу, что и леваки. Например, истинно верующий нацист, по-видимому, психологически весьма отличается от истинно верующего левака. Из-за своей способности на искреннюю преданность делу, истинно верующие являются полезным, может быть, необходимым компонентом любого революционного движения. Это представляет проблему, которую, вынуждены признать, мы не знаем, как разрешить. У нас нет предположений о том, как можно использовать энергию истинно верующего для революции против технологии. В данный момент всё, что мы можем сказать, это то, что ни один истинно верующий не станет заслуживающим доверия новобранцем в деле революции, пока его взгляды не будут направлены исключительно на уничтожение технологии. Если он предан также и другому идеалу, он может захотеть использовать технологию как инструмент для достижения этой другой цели (см. параграфы 220, 221).
4. Некоторые читатели могут сказать: "Всё сказанное о левачестве — полный вздор. Я знаю Джона и Джейн, которые исповедуют левые взгляды, и все эти тоталитарные тенденции у них ни капельки не проявляются". Совершенно верно, многие леваки, даже возможно, большинство из них — порядочные люди, которые искренне верят в право на существование ценностей других людей (до определённой степени), и которые не желали бы использовать деспотические методы для достижения своих социальных целей. Наши замечания о левачестве не означают, что они применимы к каждому отдельному леваку, они призваны описать общий характер левачества как движения. А он не обязательно определяется численными пропорциями разных типов людей, вовлечённых в движение.
5. Люди, которые в левом движении рвутся к власти, есть леваки жаждущего власти типа, потому что жаждущие власти — это именно те, кто сражаются жесточайшим образом, чтобы проникнуть во власть. Жаждущие власти леваки захватили контроль над движением, но существует множество благородных леваков, которые про себя не одобряют многие действия своих лидеров, но не могут заставить себя воспротивиться им. Им НЕОБХОДИМА вера в движение, и так как они не могут отречься от неё, они идут вместе со своими лидерами. Правда, НЕКОТОРЫЕ леваки всё же имеют мужество противостоять возникающим тоталитарным тенденциям, но они обычно проигрывают, потому что жаждущие власти лучше организованы, они более жестоки, они придерживаются макиавеллизма и стараются создать для себя сильную политическую поддержку.
6. Эти феномены ясно проявились в России и в других странах, в которых к власти пришли левые. Так, до крушения коммунизма в СССР, левые на Западе нечасто критиковали эту страну. Если их принуждали, они признали, что СССР совершал множество неправильных вещей, но затем они пытались найти оправдания для коммунистов и начинали говорить о недостатках Запада. Они всегда выступали против вооружённого сопротивления Запада коммунистической агрессии. Левые по всему миру решительно протестовали против американской военной операции во Вьетнаме, но когда СССР вторгся в Афганистан, они ничего не предприняли. Не то, что они одобряли действия Советов, но из-за своей левацкой веры они никак не могли встать в оппозицию коммунизму. Сегодня, в тех наших университетах, в которых возобладала «политкорректность», существует, вероятно, много леваков, которые неофициально осуждают подавление академической свободы, но в любом случае они принимают это."